-Рита, я тебя прощаю. Это было давно, и я не хочу держать злость на тебя и на всю твою нацию. Ты просто плохо поступила, но мы все имеем право на ошибки. Я не злюсь на тебя и не виню тебя. Раскрывая руки, я подошла ещё ближе к Ирите, стоявшей как мраморная статуя, прикрывая глаза и крепко обхватывая в своих горячих объятиях её острые маленькие плечи. По щеке скользнули слезы облегчения и радости, когда спустя столько времени я вновь почувствовала её в своих объятиях, и снова запах мандаринов.
Резко раскрыв глаза от несвойственного Хазиной запаха, я увидела перед собой Януша, добродушно открытого, с безмятежным видом, и обнимающего меня в ответ.
-И я тебя прощаю, Жень.
После этой фразы окна в здании выбило, а свет окончательно погас. Даже не желая открывать глаза, при этом чувствуя, словно время отматывается назад и ход абсолютно всего мироздания корректируется прямо вокруг меня, я вслепую потянулась к губам Януша, желая больше не отпускать его. Крепче цепляясь за его куртку, я ощутила, как ушёл пол из-под ног, как появилось чувство невесомости, мгновенно захватившее весь воздух в лёгких. Открыв глаза, я увидела вокруг себя лишь снежную пустоту, рельсы, пропадающие вдали, хлопья снега, укрывающие землю, и холод. Бесконечный холод. Опуская глаза, мне захотелось закричать, но голос пропал, и вместо него из груди вырвался только хрип. Я продолжала держать Януша за куртку, а из его носа, рта и открытой раны под моими руками сочилась кровь. Все его ресницы, брови и даже приоткрытые губы были покрыты белым инеем, а взгляд растворился в пустоте. Приблизившись к его лицу, я, не останавливаясь, просила его вернуться ко мне, подавляя ком в горле и чувствуя обжигающий мороз, который пробирал уже до костей.
-Мне больно и я задыхаюсь, - медленно переводя на меня взгляд, прохрипел Януш.
-Что мне для тебя сделать? Я уже не знаю, я так устала!
Кладя Януша на мокрый снег, я до конца расстегнула молнию его куртки, задирая футболку и накрывая своей холодной ладонью его рану. Януш говорил, что ему становится легче, когда я так делаю, и поэтому я всю ночь тогда спала у него на груди, надеясь, что это облегчит его боль.
-Сейчас приедет поезд, именно он доставляет из «Пограничья» обратно в реальность, - пробормотал Януш.
-Мы дождёмся, обязательно дождёмся его. Мы уедем и очнёмся каждый в своей палате, и всё будет хорошо, - я всячески пыталась приободрить Януша. Верить в то, что он может просто не дождаться поезда, я даже не собиралась.
Но внезапно, переведя на меня хитрый взгляд и расплываясь в надменной улыбке, Януш приподнялся, опираясь на локоть.
-Нет никаких «мы». Там, в реальности, может быть только кто-то один из нас. Поезд не увезёт двоих, - поднимая брови и поджимая губы, будто бы констатировал факт Януш.
Он поднялся на ноги, но всё же ещё немного покачивался. Я была в замешательстве от того, насколько искусно он смог сыграть буквально умирающего, а сейчас стоял и стряхивал с себя снег.
-Но как так? Почему? - оборачиваясь на него, спросила я, упав на снег сначала коленями, а потом и садясь уже полностью.
-Мы приехали сюда по отдельности, и тот, кто достоин жизни, уедет, а тот, кто сделал много плохого, останется, как в Торе. Грешник может двенадцать месяцев исправлять свои грехи, но ты не веруешь, поэтому за тобой нет Бога, который бы всячески хранил тебе жизнь. А за мной есть, - пожимая плечами, и совершенно спокойно произносил эти слова Януш.
-Но как же так? Я же исправилась! Я же всё делала! - непонимающе бормотала я, убирая волосы за плечи и смотря на свои покрасневшие руки в снегу.
-Ты не можешь исправить главного: ты своим бездействием убила человека и не покаялась перед Богом, потому что у тебя здесь ничего нет, - рукой Януш указал на грудь.
Я даже не обернулась к нему, обхватив свои колени, я сидела, покачиваясь, и пыталась разобраться в своих чувствах.
-Я достоин жизни. И я отсюда выйду, я — еврей, а нам даровали вечную жизнь. И я придумаю, как отсюда выбраться, даже если придётся идти по головам, потому что я нехороший. Я жадный манипулятор с эгоистичными наклонностями, который во всем ищет выгоду, и ты мне просто помогла найти путь до поезда. О, а вот, кстати, и он! Хлопнув меня по плечу, Януш бодро зашагал к приближающемуся составу.