Но как бы быстро я ни бежала, я ни на сантиметр не приблизилась к медленно уходящему по рельсам Янушу. Он уходил всё дальше и дальше, дальше и дальше. Через некоторое время силуэт с раскачивающейся походкой пропал из вида, а следы его шагов запорошил снег, продолжающий лететь с неба. Я почувствовала давящую звенящую тишину и одиночество, где мне придётся теперь быть, возможно, очень долгое время. Люди лежат в Коме годами, и ещё неизвестно, когда именно придёт час Януша выйти из «Пограничья». Остаётся только ЖДАТЬ. Как же это невыносимо, как же это долго... Но я готова даже на это. Я готова ВЕРИТЬ, только бы он вернулся...
Пришлось медленно возвращаться в поезд, я с трудом забралась внутрь, села в купе. На столе все так же стояла чашка с ложкой, но её стук уже даже не раздражал, и поезд не шатало в разные стороны, окно не было больше заколочено. Сквозь стекло были прекрасно видны зимние лесные пейзажи, а само окно разукрасил холодный узор инея. Мне же было не до этого. Мне вообще не хотелось радоваться и любоваться этой красотой. Может быть, когда-нибудь потом, но не сейчас. Сейчас я легла на полку, подложив под голову, взявшуюся из ниоткуда подушку, и просто уставилась на эту треклятую чашку с ложечкой, которая монотонно качалась стукалась о стенки чашки. Мне почудилось, будто бы запахло терпким цитрусом, точь-в-точь как от Януша. Казалось, что этот аромат теперь постоянно со мной, даже когда Януша нет рядом. Глаза очень болели и сами собой закрывались, а в голове крутились строчки из песни «Большие города», они менялись местами и путались между собой. Я всё-таки обязательно посмотрю и «Бригаду», и «Брата», когда вернусь обратно, чтобы лучше понять, чем жил Януш.
Обязательно.
ДЕНЬ 17 И ДАЛЕЕ. ПЕРВЫЙ СНЕГ
«Ведь это так важно — знать, что тот, кого ты ждёшь, обязательно вернётся, несмотря даже на всемирные законы».
© С. Г. Козлов, «Ёжик в тумане».
Я не поняла, в какой именно момент режущая глаза белизна снега сменилась на такую же белизну больничных стен. Не понимала, почему по виску скатывается слеза — то ли от света фонарика, которым врачи проверяли мои рефлексы, то ли от осознания того, что Януша больше нет рядом, ибо он остался в «Пограничье», а я имею право жить.
Первым моим вопросом, как только я собралась с силами, а ломота в теле, словно от температуры, прошла, был вопрос: «Сколько прошло дней?» Узнав, что меня не было больше половины месяца и сейчас 24 октября, я испытала шок. Врачи часто приходили, спрашивали о моем состоянии, меня возили на рентгены и другие обследования, мне часто ставили капельницы. А спустя некоторое время уже разрешили вставать, но у меня не было на это ни малейшего желания. Я пыталась спать, чем чаще, тем лучше, пытаясь хотя бы во сне снова очутиться с Янушем на какой-то жалкий час, чтобы иллюзорно снова почувствовать его объятия, но всё без толку: мне ничего не снилось, лишь чёрная затягивающая пустота. Я часами могла бестолково лежать, всё сильнее укрываясь, потому что мне казалось, что я замерзаю. Я смотрела в черноту за окном, на далёкие дома, в которых светились окна, и в которых жило счастье.
Также от врачей я узнала, что Костя приезжал ко мне всего два раза за всё это время, что меня и не удивило совсем, потому что я этого ожидала, а внутри совсем опустело. Родители приезжали часто и заехали, когда я уже пришла в себя. Пробыли со мной недолго, потому что я пожаловалась им на сильную усталость, чтобы не поднималась тема учёбы и того, почему я работаю в ночном клубе. Я решила, что как только выпишусь из больницы, обязательно поговорю с ними об этом, раскрою все карты, но точно не сейчас. А они, казалось, были не против, да и не злились, в общем. Для них высшее счастье было то, что я выжила.
А спустя несколько дней после их визита ко мне всё-таки приехал Костя. Я позволила ему посетить меня, хотя совершенно не была настроена на разговор, постоянно думала о том, как мне найти Януша, и как мантру повторяла его слова день и ночь: «Люби, Жди и Верь в моё возвращение». Костя вошёл неслышно и сел на край моей койки.
-Женечка, ты не представляешь, как я рад, что ты пришла в себя! Это же счастье какое! Я каждый день о тебе думал, скучал...- начал было он распинаться, положив мне руку на плечо.
Но я даже не повернулась к нему лицом, так и продолжила таранить глазами окно, и сухо ответила:
-Не ври. Ты был два раза.
-У меня было очень много работы, я специально загружал себя, чтобы затмить боль. Я боялся потерять тебя, - тут же начал оправдываться он.
-И думал ты только о себе, как и всегда.
Я почувствовала, как Костя убрал руку с моего плеча, отодвигаясь и выдерживая паузу. Я обернулась к нему, ложась на спину.