Дома я лежала на кровати в полной темноте, до боли стискивая зубы и зажимая рот рукой, чтобы не издавать ни звука при плаче. Я бы сейчас разрыдалась, сломала бы тут всё к чертям, но не хотела всего этого делать при Косте. Я не хотела, чтобы он начал меня расспрашивать о том, что случилось, ведь я этого не выдержу, я попросту не смогу сказать эти два слова: «Януша отключат». Для меня это слишком сложно. Это выше моих моральных сил, это неимоверная боль - потерять того, кто стал самым дорогим на свете. Я только сейчас почувствовала на своих губах вкус к жизни, но у меня его тут же хотят забрать, забрать навсегда. Какой смысл тогда мне жить? Какой смысл был выбираться из Комы? Зачем всё это, если дальше только страдания-страдания-страдания? И люди не знают ответ на этот вопрос, иначе они были бы счастливы. А если кто-то и знает, то точно не поделится с нами. В этот момент меня осенило, и я поняла, что это единственный выход из сложившейся ситуации. Другой надежды нет, и это последняя инстанция. Ведь когда всё очень ужасно - нужно попробовать все методы. Ибо ничего нет сильнее смерти, кроме... веры. Веры и Бога.
Поэтому я, наспех вытирая слезящиеся глаза, в которых, по ощущениям, будто бы был песок, судорожно стала набирать в поисковой строке смартфона «Синагоги Москвы». Их было не так уж и много, поэтому я решила выбрать самую ближайшую и рвануть туда, надеясь успеть. Я должна попросить кого-то помолиться за Януша, ибо сама не имею права, поскольку я не еврейка. Меня должен услышать хоть кто-то, у них же очень серьёзно с этим, каждый еврей обязан помогать еврею и всё такое.
Так быстро я ещё никогда не собиралась. Выбежав из дома, я направилась в метро. Меня раздражала толпа людей, которые ехали с работы домой. На часах было 6 часов вечера, час пик, поэтому я смогла войти в вагон лишь со второй попытки. Сейчас для меня каждая секунда была на счету, также как и у Януша, но только там, в «Параллели». Во время поездки и окружающего меня столпотворения, под раздражающее раскачивание вагона, я читала в интернете информацию о том, каким иконам в церкви нужно ставить свечи и молиться за здоровье больного человека. Я знала, что Януш не отрицает Иисуса, да и я теперь искренне хочу поверить, что он обязательно поможет ему, ведь Януш - хороший человек, Януш достоин жить не меньше, чем я. Скорее всего, даже больше. И если я попрошу за него и Творца, и Иисуса, то мои молитвы точно будут услышаны. Меня же не покинул Бог за то, что я жила неправильно, ведь так? Я же исправилась, поэтому я хочу всё поменять! Я имею право на шанс!
Синагога оказалась огромной и красивой: колонны, высокие крыши, ступени будто бы из мрамора. Но я не знала, имела ли я право вообще входить туда. Переминаясь с ноги на ногу, я завороженно смотрела на святилище, ёжась от мороза. Небо медленно темнело, бордовые краски заходящего солнца пропадали за крышами зданий, а я не знала, что мне делать. Как мне попросить? Кого? Обычного человека, который идет туда со своей болью? Как-то не очень правильно будет. Раввина? А где мне его найти?
-Девушка, вы в магазин иудаики? Видимо, меня ждёте. Извините, пожалуйста, я буквально только на минутку вышла, - это говорила женщина в возрасте, улыбчивая и очень открытая внешне.
Её поседевшие волосы были собраны в небрежный пучок, а на жилетке у неё была Звезда Давида. Срочно перебирая у себя в голове всё прочитанное, я вспомнила, что иудаика - это, в общем, всё-всё, что связано с религией и традициями евреев, это и книги для изучения иврита, и кипы, и всякие изделия по типу дрейдла.
-Ничего страшного. А у вас есть открытки какие-нибудь? Если с молитвами, то было бы вообще замечательно.
-Да, конечно, пойдёмте со мной, сами выберете ту, что понравится.
Проходя за женщиной в маленькое помещение магазина, я искренне удивилась красоте внутреннего убранства - медленно плавящиеся свечки в менорах, куча всяких украшений и цепочек из золота с драгоценными камнями, много оберегов и всяких предметов ручной работы. Мягкий жёлтый свет успокаивал, придавая уюта.
-А можно ещё нить красную купить? - спросила я, разглядывая шерстяную красную нитку с подвеской в виде Звезды Давида, которая была освящена в Иерусалиме.
-Да, конечно. У нас и открыток очень много.
Эта улыбчивая женщина выдвинула ящик, вытаскивая оттуда всевозможные открытки.