Январский гром
Часть первая
Глава 1
Мягкий ковер заглушал шаги, а потому человек в потертой одежде полувоенного образца ступал практически беззвучно. Двое сидящих за столом не сводили с него глаз, понимая, что Сталин сейчас обдумывает какую-то мысль. За долгие годы работы Ворошилов и Молотов моментально чувствовали, что происходит с Иосифом Виссарионовичем, который с началом войны взвалил на себя всю полноту ответственности за страну в час испытаний. Война с Германией пошла совсем не так, как предполагали в Кремле. Никто и предвидеть не мог того чудовищного разгрома, который потерпела Красная армия за прошедшее лето, потеряв до двух миллионов пленными, многие тысячи орудий, танков, самолетов. Потрясение было настолько велико, что только к осени руководство страны потихоньку стало приходить в себя.
И как ни странно, все началось с начала сентября под Ленинградом — немцы захватили Мгу, им оставалось пройти всего двадцать километров, чтобы выйти к берегу Ладожского озера, и «вторая» столица страны, «колыбель революции», оказалась бы в блокаде. Эвакуацию провести толком не успели, вывезли меньше трети оборудования и станочного парка предприятий, и понимание всей отчаянности положения приводилок унынию. Ведь Ленинград производил четверть военной продукции, а с установление блокады все было бы потеряно — без электроэнергии и подвоза сырья и комплектующих заводы встанут. А без снабжения продовольствием жители начнут умирать от голода, а вместе с беженцами там три миллиона населения. В Москве прекрасно понимали ситуацию, и для деблокирования города Ленина была срочно выдвинута 54-я армия маршала Кулика. И тому не только удалось отбить Мгу и оттеснить прорвавшихся к Неве немцев, а будучи хорошим артиллеристом, возглавлять ГАУ дурак не сможет, Кулик организовал артиллерию в осажденном городе, задействовав береговые и железнодорожные батареи и корабли флота. И такой поставил заградительный огонь, что немцы, оценив его мощь, предпочли не приступать к штурму города. Да и дальше маршал действовал также — начинала и заканчивала сражение именно артиллерия, которая практически полностью компенсировала и слабость советской авиации в небе, и жуткую нехватку танков на земле…
— Когда ты со Ждановым сорвали эвакуацию промышленности Ленинграда, то за это вас расстрелять было мало, — Сталин заговорил тихо, но Ворошилов чуть вздрогнул — он прекрасно знал, что это не шутка. Что и говорить — лопухнулись они в Смольном, прозевали наступление с востока. А когда немцы перерезали Октябрьскую железную дорогу, уже всем стало ясно, что Ленинград скоро будет блокирован.
— Но твои ошибки, Клим, как оказалось к лучшему — теперь промышленность работает на нашу будущую победу, а вернуть станки на завод гораздо проще, чем подыскивать для нового предприятия место. Так что ошибайся почаще, раз твои оплошности имеют положительный результат.
Теперь Сталин пошутил, но Климент Ефремович только выдавил из себя подобие улыбки, прекрасно понимая, что второй раз, если так ошибется снова, ему просто не простят.
— Слишком часто мы ошибаемся, принимая первое решение, которое нам в тот момент кажется правильным. Так и с расформированием стрелковых и механизированных корпусов произошло — Генеральный Штаб ошибся, а мы необдуманно приняли поспешное предложение товарища Жукова. А выходит он выработал не совсем верное решение, а правыми на самом деле оказались маршалы Шапошников и Кулик.
Сталин говорил негромко, словно размышляя вслух, порой задавая вопросы и тут же отвечая на них. Это была его привычная манера, причем время от времени Председатель ГКО и Верховный главнокомандующий пыхал трубкой. Молотов и Ворошилов внимательно за ним следили — оба тоже входили в состав Государственного Комитета обороны, как и отсутствующие сейчас Маленков и Берия. Именно оставаясь втроем, находящиеся сейчас ночью в кабинете руководители страны, и вырабатывали самые главные решения, которые потом принимали к исполнению.
— Из шестидесяти командармов можно отобрать тридцать достойных? Вне всякого сомнения, а потому не стоит увеличивать количество армий — их уже сейчас вполне достаточно, число даже можно сократить, хотя бы до четырех десятков. Зато командармами поставим тех генералов, которые показали, что могут руководить войсками в сражениях и побеждать врага. Да и фронтами командуют у нас люди проверенные, убежденные коммунисты — каждый из них уже достойно проявил на войне.
Сталин остановился, подошел к столу и положил на столешницу рядом с пепельницей потухшую трубку. Негромко спросил: