Действительно, танковый парк, с которым немцы дошли практически до столицы, вернее до дальних пригородов, поражал. Средних танков немного — в каждом батальоне, как выяснилось, всего по роте средних танков, «четверок» с 75 мм «окурком» пушки. Причем неполная рота, в десять танков — третий взвод отсутствовал, а четвертый представляли пять танков «двоек», размерами побольше «шестидесятки», но вооруженные такой же пушечкой. Все остальные танки «тройки», две трети дивизий, с 50 мм орудием, но более коротким чем противотанковая пушка на лафете, да машины чешского производства с 37 мм пушкой. И еще «двойки», их чуть ли не в каждую роту включали. Но имелось одно обстоятельство, которое позволяло немцам умело воевать и постоянно бить русские механизированные части — наличие в каждом экипаже радиста с радиостанцией, которую противник не просто постоянно использовал, но с ее помощью организовывал каждый бой. И чуть-что, любой комбат мог вызвать не только артиллерийскую поддержку, но и налет «лаптежников». Завывающие над головой самолеты с неубирающимися шасси, с изломанными крыльями, умеющие попадать бомбой прямо в танк, производили жуткое впечатление на советских воинов, что вставали на пути германского блицкрига.
— Не КВ, и не Т-34, — согласился полковник Старокошко, — но ведь от самой границы бьют нас, сукины дети. Не научились мы воевать толком, все жалуемся, что радиостанций мало. Но к чему эти стенания, мы ими даже не пользуемся толком, только сейчас я научился управлять бригадой по радио, и то с постоянными накладками. А ведь даже засады не умели организовывать, а сейчас немцы намного осторожнее стали, и чуть заметят, то сразу артогнем накрывают. Да и слабоваты «сорокапятки», надо на триста метров подпускать, но ведь не идут уже ближе, не подходят, осторожничают. Всех нам «двадцать шестых» с «бэтушками» повышибали.
Что было, то было — легкие танки несли катастрофические потери, противопульная броня не выдерживала попаданий 37 мм пушек. Дольше всех оставались в боевой линии только танки с экранированными «лбами», но таких была всего треть, и теперь их берегли, как только могли, полностью забыв про прежнее бездумное «расточительство», когда теряли в бесплодных атаках десятки, а порой и сотни танков.
— Приказ пришел все не экранированные легкие танки, что у нас остались, на заводы отправить. Решено формировать из них самоходные противотанковые полки по два десятка САУ в каждом, на четыре батареи, плюс два танка управления с радиостанциями при комполка. На «двадцать шестые» будут ставить 57 мм пушки, с «комсомольцев» приказано их снимать, на БТ «гадюки» — те подошли лучше для них, более тяжелые на две-три тонны, гораздо устойчивее при стрельбе.
— А что тогда в танковых бригадах у нас останется? С чем я воевать буду дальше? У меня только десяток «двадцать шестых» останется, тех, что с «нашлепками». Да дюжина «тридцатьчетверок» всего, они на себе все и тащат. Пополнение обещали, но так ничего и не дали, Виктор Ильич.
Старокошко новость изрядно удивила — с одной стороны такие самоходные ИПТАПы нужны были до крайности на фронте. Против «гадюки» с ее мощным зенитным снарядом ни один германский танк не мог выстоять, и даже приблизится на меньшую, чем полтора километра дистанцию. Да и перебросить САУ на любой угрожаемый участок фронта можно было гораздо быстрее, чем полк тех же буксируемых УСВ. К тому же пришло понимание, что Т-26 и БТ совершенно непригодны для боя против противника, войска которого насыщены противотанковыми пушками и ружьями.
— Две роты «шестидесяток» тебе выделили, к чему недовольство. А средних танков производят мало, а потому решено в роты Т-34 вводить третьим взводом экранированные БТ, но по две машины, а не три. Т-26 с «нашлепками» Т-26 передавать в тяжелые танковые полки четвертой ротой из семи машин, плюс еще пара в разведвзводе. Выпуск КВ крайне мал, а решили сформировать еще дополнительно с полдесятка полков — тяжелых танков на них пока нет.
— «Тришкин кафтан» постоянно латаем — роты по семь машин стали, новый штат бригады вообще 52 танка, из них два десятка «шестидесяток». А теперь одна рота Т-34 из двух в батальоне вообще в некомплекте…
Старокошко тяжело вздохнул, посмотрел на подбитый Pz-III, что из танка превратился в обгоревший металлолом. Все полковник прекрасно понимал — взять танки армии было неоткуда, потому и хватались за Т-60, чтобы хоть что-то было, чем ничего. Но тридцать восемь танков в бригаде, а таких уже большинство, причем половина шести тонных «шестидесяток», это уже отчаянная ситуация. Впрочем, оставалась надежда, что на фронте скоро появятся новые танковые бригады из «матильд» и «валентайнов» — те, по крайней мере, прилично забронированы.