— Семен Иванович, у немцев происходит смена дивизий, как раз на правом фланге. Прибыли испанцы, как маршал и говорил, «голубой дивизией» их называя. Разгружаются в самой Любани — напротив нас, только болото перейти. Скорее всего, тылы дивизии со службами там и останутся, а они возьмут под охрану всю Октябрьскую дорогу. Там вдоль нее возводят позиции, ставят проволочные заграждения, вероятно выставили и мины.
— Слишком протяженный фронт обороны даже для трех дивизий. Нам будет достаточно перерезать ее в одном, но лучше в двух местах. Но теперь не от нас зависит, а от «небесной канцелярии» — морозы нужны, крепкие морозы. Если неделю простоят, то мы даже танки перевести через болота сможем, «лежневки» проложив…
Ветеран многих войн, станковый пулемет «Максим» простоял на вооружение русской и советских армий больше полувека — весьма долгий срок, который сам по себе говорит о многом. Вот только когда РККА перешла в наступление, стало окончательно ясно, что его нужно заменять на более легкие образцы. Таким стал СГ-43, однако инерционность мышления тут сыграла свою роль — один колесный станок сменили на другой, и лишь с введением ПК окончательно перешли на треноги. «Максим». как ни странно, до сих пор воюет — удивительно надежная «машинка»…
Глава 19
— Для продолжения наступления, товарищ Сталин, мне нужны резервы, и в первую очередь танки. Не менее пяти полнокровных бригад, и ввести в сражение еще десять-пятнадцать свежих стрелковых дивизий. Нужно взять Вязьму, после чего наступать на широком фронте на Смоленск и Рославль. Прошу передать в состав моего фронта одну из армий резерва, которая необходима для наступления от Малоярославца на Вязьму с востока. Нужно разгромить 4-ю танковую армию противника, тогда мы сможем выйти в тыл войск противника, которые начинают переходить к обороне на участке Центрального фронта генерала Конева.
Командующий Западным фронтом поморщился, держа прижатую к уху телефонную трубку. Затем также твердо произнес:
— Три бригады с британскими танками уже задействованы в сражении, 3-й механизированный корпус генерала Баранова полностью обескровлен. Войска генерала Попова нуждаются в подкреплениях — продолжать наступление на Юхнов 4-я армия не может. Бои ведет только 16-я армия генерала Рокоссовского, занявшая Медынь. Еще раз прошу усилить 4-ю армию резервами Ставки, нужны танки, две бригады «валентайнов» мало, я передам одну Рокоссовскому, вторую направлю для поддержки кавалерийской группы Белова, ее нужно вводить в прорыв на Брянск. Если мы упустим такой момент, противник просто закроет брешь, и наша конница упрется в стену.
Ответа Верховного главнокомандующего никто не слышал, хотя сидящие за столом генералы почти не дышали. Зато по лицу комфронта стало понятно, что он услышал совершенно безрадостные слова. Но Жуков в очередной раз напористо произнес:
— В Ленинграде стоит без дела 1-й механизированный корпус. Пока там болота не замерзнут, вести наступление маршал Кулик все равно не сможет. А мне этот корпус необходим до крайности, его переброска займет не больше пяти дней. Зато удар с кавгруппой Белова будет иметь решающее значение, нам нужно выйти к Брянску, и четыре вражеские армии окажутся с перерезанными коммуникациями. Да, товарищ Сталин, я все понимаю, но сейчас решается успех всего нашего контрнаступления. Нам нужно бросить в наступление все имеющиеся «подвижные» соединения, и наступит перелом — 4-я танковая армия Гепнера отступает, бросая танки. Еще одно усилие, и немцы побегут, нужно только действовать напористо.