Григорий Иванович еще раз внимательно посмотрел на карту, на которой цветными булавками была отображена ситуация в случае успеха операции — фактическое уничтожение большей части германской 16-й армии. А это сулило в будущем немалые перспективы. Но в этот момент Кулик изгнал из головы «разнообразье планов», сосредоточившись на главной задаче. Да потому что нельзя предаваться иллюзиям, пока еще не достигнут на поле боя осязаемый результат. Такое чревато сложностями, и немалыми.
— Сразу же нужно подтянуть к Ловати тяжелую артиллерию и перейти к жесткой обороне, выделив сильные резервы для проведения контрударов по наступающему противнику. В то же время кольцо вокруг окруженных должно быть наиболее крепким с западной стороны, откуда они попробуют нанести удар навстречу войскам, что попытаются их деблокировать. Вот здесь надо сосредоточить главные резервы, отсюда они могут действовать на двух направлениях, или подкрепить оба участка, если немцы начнут согласованное наступление. А они станут так действовать, обязательно. Даже мысль о плачевной участи окруженных войск, будет для противника нестерпима. Так что полезут, обязательно полезут, перебросят резервы из Германии — им это сделать быстро. Да и отдыхающие во Франции дивизии начнут выдергивать по одной, и вот тогда нам может поплохеть.
— Тогда придется отступать, Григорий Иванович, если только Северный фронт под вашим командованием к этому времени не сломит 18-ю армию. Главный удар ведь наносят ваши войска, а мы вспомогательный…
— Вот тут вы ошибаетесь, Николай Федорович — все наши удары, как ни странно, главные. Потому что если в одном месте мы не добьемся решающего успеха, то ситуация обернется против нас самих. Все зависит от согласованности действий, и определенной синхронности. Вот тогда немцам придется плохо, они будут вынуждены отступать. Понимаете, у нас с вами единственный шанс нанести поражение всей группе армий «Север», заставить ее откатится на рубежи, которые немцы занимали в начале августа. Если удастся это сделать, то ход войны для страны изменится в лучшую сторону. Но если мы бездарно упустим, то наступать дальше будем только ползком, сражаясь за каждую деревеньку, проливая потоки крови.
Кулик прошелся по кабинету, отстраненно посматривая на карту и размышляя. Затем негромко произнес:
— Наступление начнем через две недели, в наше Рождество. Но для этого нужен мороз, хороший мороз, сама природа должна помочь нам. И время еще есть, чтобы лучше подготовится. За неимением дополнительных танков придется уповать на одну артиллерию, было бы счастьем, если погода не даст авиации возможность летать…
Поставки американской и британской авиации по ленд-лизу были не менее существенны, чем привезенные к нам танки. И свою роль зимой 1941–1942 года сыграли в первую очередь английские «харрикейны», которые стали поступать в истребительные полки. Их принято ругать, но так ли плохи эти самолеты на деле, особенно в самый напряженный момент, когда увезенные в эвакуацию заводы еще не приступили к выпуску отечественных самолетов…
Глава 26
Перед глазами шли плотными шеренгами цифры, много цифр, и про каждую из них Григорий Иванович мог рассказать многое. Короткие строчки, всего из двух или трех цифр и следующих за ними букв, с каким-нибудь значком, говорили многое — «128 СД+» означала стрелковую дивизию, что воевала с первого дня войны, прошла три доукомплектования, и сейчас представляла очень боеспособное соединение. Соединение числилось уже в разряде «ударных» дивизий, сформированных наподобие гвардейских — 11 тысяч личного состава, вооружением обеспеченность полная, артиллерийская бригада из легкого пушечного и минометного полков пяти батарейного состава и гаубичный 122 мм дивизион. Намного меньше лошадей, почти втрое, лошадей, зато автомашин три с половиной сотни. Таких дивизий в составе войск Ленинградского сектора только четырнадцать, все бойцы проверены войной, вооружены орудиями новых образцов, именно в них идет большая часть производимых пистолетов-пулеметов. Остальные двадцать девять дивизий укомплектованы по «нормальному» штату — 10 тысяч бойцов и командиров, из артиллерии только легкий полевой полк на конной тяге. Тут все строго по пересмотренным Ставкой в начале декабря штатам — на взвод не четыре ДП, а два, в ротах нет станковых пулеметов, орудий меньше на треть, 120 мм и 82 мм минометов вдвое меньше, автоматов выдана самая малость. А вот легко-стрелковые дивизии, спешно формируемые повсеместно во всех округах вместо более слабых по штатам стрелковых бригад, на фронте отсутствовали как таковые, хотя их общее количество в РККА давно превышало сотню. Просто за три месяца затишья, благодаря постоянному притоку пополнений, численность всех дивизий не только довели согласно «расписанию», но и сформировали сверхштатный запасной учебный батальон.