Кроме этих 43 стрелковых дивизий в составе семи армий фронта имелись егерские дивизии, гораздо меньшие по численности — всего шесть тысяч бойцов и командиров, как в легко-стрелковых соединениях. Вот только качество личного состава было в них лучше, чем в гвардейских или воздушно-десантных частях. Народ там из северных областей, много поморов и карелов, привыкших к местному климату и условиям, всю жизнь прожили среди лесов, болот и валунов. Люди неторопливые и кряжистые, всю жизнь на земле — воевали, как трудились, размеренно и уверенно, на лыжах ходили с детства, многие охотники, не привыкшие зря тратить лишний выстрел на зверя. Тут не каждый крестьянский парень приспособится, про горожан балованных цивилизацией и говорить не приходится — даже спортсмены не выдерживали долгих маршей по болотам. Только сибиряки из таежных деревушек и заимок быстро приспосабливались, многие даже считали карельские и новгородские леса для себя близкими, чуть ли не родными. К тому же в полках было много пограничников, переведенных из НКВД — кадровые военные, их сама служба на границе многому научила, к тому же у всех имелся изрядный боевой опыт, полученный в боях и стычках с суровыми финскими парнями. Тоже из егерей — на болотах часто кипели самые настоящие схватки до полного истребления противника, в плен никто не сдавался. Но таких дивизий в составе фронта всего семь, еще две переданы на соседний Северо-Западный фронт, где точно таких же болот и лесов также с избытком.
— Всю кровь с меня выпил, прямо вурдалак, — по адресу известной персоны маршал выразился исключительно руганью. Отдать семь стрелковых дивизий, из которых две были гвардейскими, а еще одна получила это звание в боях, фактически целую армию, это полбеды, как оказалось. Хуже всего, что у фронта забрали оба с невероятными трудами сколоченных механизированных корпуса. И те воевали отлично, 123-я бригада стала 2-й гвардейской, что само по себе говорило об ее выучке. И остался он при двух танковых бригадах, причем одна была на формировании. Правда, 21-ю и 28-ю бригаду вернули, за ними отправили «разобранную» 124-ю с управлением и частями 3-го мехкорпуса генерал-майора Баранова. Возвратили в совершенно истерзанном виде, и понятное дело, без матчасти, с третью личного состава. Конечно, раненые вернутся по выздоровлению в свои части, такой приказ Верховным главнокомандующим отдан. Но и самоуправство никто не отменял, будет хорошо, если половина поправившихся танкистов возвернется. Но то будет позже, сейчас приходилось выкручиваться, как только можно. Все же танки Сталин дал — пришли семьдесят машин, но только два десятка «тридцатьчетверок», остальные Т-60. А дальше пришлось действовать как фокуснику, который достает кроликов из шляпы, а ленты из рукавов, вынимать танки оттуда, где их удавалось до поры до времени скрывать. А таких мест на фронте более чем достаточно — в Карелии и на перешейке имелись отдельные танковые батальоны, целых пять, и три отдельных мотострелковых полка двух батальонного состава. Приберегал как раз до крайнего случая, и таковой настал — теперь появилась надежда, что удастся задействовать проверенный в боях 3-й мехкорпус. Так что «восстановление» бригад уже заканчивается, хотя пришлось собрать буквально все боеготовые танки. Хорошо, что с завода пошли новенькие Т-50, их ждали с нетерпением. Но мало, к концу месяца будет два десятка, но обещают в январе удвоить выпуск продукции.
— Маршал в бухгалтера превратился, каждый танк теперь подсчитывает, каждую дивизию и бригаду на учет в «гроссбух» берет. Что за времена настали — один готовит, другие бездумно губят. Неужели мираж скорой победы настолько глаз застилает — скорее на Смоленск и Брянск…
Договорить не смог, раздался зуммер и поднял телефонную трубку — по пустякам его не беспокоили. Выслушал сообщение, обалдел, не поверил и переспросил раз, уточнил, и положил трубку. Перевел взгляд на настенный календарь и быстро сопоставил даты. Пробормотал: