— Надо же — какой новый день японцы для нападения выбрали. То восьмое число воскресенье, прямо как 22 июня, а сейчас 25 декабря выходит, Рождество. Ничего себе выбор, они ведь команды врасплох захватили. Но ничего себе отсрочка вышла, на семнадцать дней — с чего бы это?
Достал папиросу, и закурил, осмысливая новость. Перл-Харбор японцы разбомбили, уничтожив Тихоокеанский флот США. Но в прошлый раз вроде четыре линкора только погибли, тут вроде все пострадали, но при этом взорвалось и сгорело два авианосца. И вот последнее обстоятельство сильно удивило — он четко помнил, что никаких авианосцев в базе не было, американцы их убрали заблаговременно. Скорее всего, произошла какая-то ошибка, нелепость — могли все переврать. Но война между Японий и США объявлена, пусть с некоторым запозданием, но случилось то, что должно было случиться, история имеет неумолимую мощную инерцию…
Американские линкоры под ударом японской авианосной авиации 8 декабря 1941 года в Перл-Харборе. До сих пор эта дата в США именуется «День Позора»…
Глава 27
От грохота орудий содрогалась земля, придавленная затянутым облаками небом. Словно всевышний решил помочь православному воинству — а оно таковым и было на самом деле. Многие красноармейцы, да что там командиры, среди которых встречались даже коммунисты, носили крестики на гайтанах — тут как нельзя лучше подходило изречение, на счет окопов, в которых трудно найти неверующих.
— Это очень хорошо, что наши самолеты не могут подняться в воздух, ведь если мы не летаем, то и противник тоже прижат к земле, и все решит артиллерия. А у нас она однозначно лучше — нельзя было немцам свои позиции столь близко возводить от досягаемости береговых батарей и кораблей.
Маршал Кулик с упоением в снятый с обсерватории небольшой телескоп рассматривал с Дудергофских высот эпохальную картину. На германских позициях стоял сплошной «частокол» разрывов самой разной высоты. От небольших до гигантских «гейзеров», что не ниже будущих сталинских «высоток». Фронт от Копорского плато до самого Красногвардейска долго ждал этого дня, к нему готовились, и маршал Кулик сам прилагал к этому немалые усилия. Все три месяца «затишья» он занимался будущей артиллерийской подготовкой генерального наступления, и этот долгожданный момент, наконец, пришел. Сейчас по противнику долбили из всего что есть, по всей линии шла пальба, но большей частью именно для отвлечения внимания фельдмаршала фон Лееба, командующего группой армий «Север». Прорывы должна была совершить именно крупнокалиберная флотская и железнодорожная артиллерия на трех участках — вот тут снарядов не жалели, даже драгоценных в 14 дюймов, не говоря про щедро расходуемые 12-ти дюймовые фугасы. Ставка была сделана на один-единственный удар, но изначально мощный уже в первые часы — проломить германскую оборону артиллерией и «обычными» стрелковыми дивизиями при поддержке тяжелых танковых полков. А вот дальше повести наступление уже исключительно «ударными» стрелковыми дивизиями и двумя конно-механизированными группами. Последние представляли достаточно сильные объединения — в каждой по механизированному и кавалерийскому корпусу, последний, правда, всего две дивизии, но исключительно сильных по составу. Ведь каждому кавалерийскому полку придавался батальон лыжников, а самому корпусу танковый полк четырех ротного штата. Именно в КМГ он собрал все, что у него было лучшего, усилив каждую танковую бригаду третьим, а то и четвертым стрелковым батальоном на лыжах, собрав их со всего фронта. Добавил сверх всяких норм бронеавтомобили БА-10, что были способны действовать с цепями на задних колесах по зимним дорогам, которых немцы немало проложили в своем тылу, интенсивно используя рокады.
Качественное превосходство в калибре орудий имело и серьезный количественный перевес по числу стволов крупного калибра свыше ста миллиметров. А за счет 120 мм полковых минометов эта разница увеличивалась многократно. У них хоть и небольшая дальность стрельбы, но на пять километров вглубь неприятельских позиций пудовые по весу мины могут все перепахать, а при прямом попадании в окоп убийственны. У немцев в полках таких нет, только пара 150 мм пехотных орудий, так что позиции «расковыряют» быстро — при двух сотнях стволов на километр прорыва о наличии живого противника на всю глубину действенного огня уже можно не спрашивать, особенно когда по тем проходит «огневой вал».