— Лееб не дурак, и сколько бы Гитлер не отдавал ему «стоп-приказов», он их не выполнит — Нарва у нас, и мы завтра через залив отправим еще одну стрелковую дивизию. И все потому, что у нас есть резервы, а у фельдмаршала все «вытянули». Смысла нет держать в Кингисеппе корпус, пусть и в наших бетонных укреплениях. День-два и мы замкнем «котел», после чего корпус спишется в утиль. Подтянем отставшую тяжелую артиллерию и с дерьмом там все смешаем. А «пробка» не помешает нам в обход отправлять в Эстонию дивизию за дивизией — один ночной марш, авиация воспрепятствовать не может. Фельдмаршал это прекрасно понимает, и будет выводить корпус из окружения. А иначе быть не может — тогда весь левый фланг повиснет в воздухе, а в Эстонии вообще «дыра» огромных размеров. Нам остается только предугадать, где он это будет делать?
Кулик прошелся мимо карты, резко развернулся и принялся говорить, отвечая на сам себе заданный вопрос:
— А тут только два варианта действий, других просто нет. Или прорываться с боем через наш 19-й стрелковый корпус, но тут нужен встречный удар от 8-й панцер-дивизии. Или отходить на Сланцы, а там по восточному берегу Чудского озера до Гдова, где занять оборону и вытянуть позиции восточнее, прикрываясь с севера озером Самро. Для наступления там очень неприятная местность и немцы легко удержат позиции. Думаю, так и будет, но приказ должен быть отдан не позднее вечера, чтобы ночью начать марш. До Сланцев полсотни верст, и примерно столько же до Гдова. Дорога есть, автотранспорта хватает. Два дня, максимум три, и корпус отойдет в полном порядке. И еще пара дней до установления «локтевой связи» с 28-м корпусом, и тогда фронт окончательно стабилизируется.
— Почему с 28-м корпусом, там же левофланговым 50-й моторизованный корпус позиции держит?
— А ты о будущем подумай, Кирилл Афанасьевич. Наши перешли проливы и начали наступление на Таллинн и Пярну. А с востока накатывается 11-й кавкорпус, за которым последует и наша пехота. У немцев против них только две пехотные дивизии 26-го корпуса, охранные части и прочие полицаи. Сражаться на огромном пространстве невозможно, там требуется маневр, которого инфантерии не провести, к тому же столь слабыми силами. Так что перебросят 8-ю панцер-дивизию с управлением корпуса, пополнят по пути через Псков танками и штурмовыми орудиями, и уверен — дивизией «Полицай», та полностью моторизована.
— От Пскова перебросят в Тарту, и ударят по нашей кавалерии. Затем опрокинут группу генерала Елисеева, — Мерецков, сильно прихрамывая, подошел к карте, и стал ладонью накрывать на ней участки.
— В отличие от нас вести маневренную войну германские генералы умеют. А потому их целью станет загнать как можно быстрее моонзундцев на острова обратно, и выйти к Нарве с запада, перекрыв наглухо перешеек — там держать фронт можно малыми силами. И как раз прибудут подкрепления — думаю, Гитлер найдет пару пехотных дивизий, а к ним сотню танков приложит — и тогда начнутся у нас пляски с топорами. Так что надо поторопиться и занять Тарту раньше, чем подойдут к городу немцы. И командарма Щербакова всячески торопить — если Эстонию удержим за собой, не дадим себя оттуда вышибить, как пьяного мужика из кабака, то летняя кампания иной оборот принять может. Даже в определенной мере на стратегию серьезно повлияет. Какой хороший «узелок» завязывается на будущее — а ведь и мы в этих играх сможем поучаствовать…
По наведенному понтонному мосту германские солдаты переходят реку Нарова у Ивангородской крепости — они бодры и веселы, ведь на дворе август 1941 года, а впереди главный «приз» — вторая русская столица…
Глава 42
— Лееб, нужно удержать древнее наследие рыцарства Тевтонского ордена в Ливонии. Эстонские земли должны остаться за нами! Так что я надеюсь на вас, фельдмаршал — вы можете отвести из Ямбурга 38-й корпус, но не дальше озерного побережья у Гдова.
Голос Гитлера срывался — он был явно недоволен текущими событиями в полосе действий группы армий «Север». А ситуация явно ухудшилась после отступления от Ленинграда и продолжала ухудшаться не то что с каждым днем, с каждым часом. Русские неожиданно активизировались, их действия становились все опаснее, в лице маршала Кулика чувствовалось квалифицированное руководство войсками. Все удары были последовательными и наносились один за другим — вначале прорыв на Копорском плато, потом рухнул фронт по реке Волхов. И тут же последовала наступление — с востока на Тосно, а с запада на восток. В такой ситуации пришлось отводить 28-й и 50-й корпус из петербургских предместий по направлению к Луге, что было проделано их командирами с чрезвычайным искусством. Но русские тут же нанесли удар по флангам 18-й армии — на три дивизии 1-го армейского корпуса навалились четыре корпуса 24-й армии с танками и кавалерией, завязались кровопролитные бои под Шимском.