— Хорошо, тогда хоть не напрасно здесь наша рота полегла. Я ее последний командир, взводным был до выброски. Полтора десятка бойцов всего осталось — все пораненные, но половина лежит плашмя, а мы еще драться можем. Поделитесь патронами, товарищ старший батальонный комиссар, а то у нас только одна лента к «дегтярю» осталась, и та «початая», да две гранаты — но те для бойцов приберегли, если немцы все же до нас доберутся.
Лейтенант говорил спокойно, кивнув на раненых — понятно, что их отдавать врагу не собирались. Какой на хрен плен на болотах, где сами немцы на «птичьих правах». Добили бы просто, да еще с мучениями. Так что подрываться тут во благо будет им самим, иначе расправятся. А иного выбора и не было — десантники в плен не сдавались, впрочем, их и не брали.
— Закончилось для вас сражение, лейтенант, свое дело вы сделали — сам видел какие заторы на дороге. Так что дам егерей и волокуши, до деревни восемь километров, там уже раненых в госпиталь, а вас всех в баню и спать ляжете, а то ведь за шесть дней глаза, поди, не сомкнули.
— За семь, товарищ комиссар — нашу роту в первом эшелоне выбрасывали. Мы в первую ночь пошли… А утром бой приняли — автомобили шли. Из пулеметов всех покрошили, у нас три ленточных «дегтяря» было, да два ПТР — восемь машин пожгли, несколько завалов устроили, мины поставить успели — вот тут они и полезли. А дальше все дни в один сплелись, только сегодня стихло, а вчера ваши пулеметы как услышали, поняли, что подмога близка. Если бы не «модули» и новые ДПМ, вряд ли бы удержались, всех бы побили. А так вроде выстояли…
Вооружены парашютисты прилично — новые модернизированные «дегтяри», как и модули для лент делались в Ленинграде, и у егерей их было достаточно — направлялись с завода в первую очередь. А вот ППС-41 со складным прикладом у егерей маловато, зато у десантников через одного. Потому и продержались столь долго, хотя от роты едва десятая часть осталась. Но дело свое парни совершили — не прошли немцы, вернее, их большая часть в здешних болотах и лесах останется.
— Ничего, зато немцы целого корпуса лишились — две дивизии ведь на прорыв пошли. А те, что вышли из окружения, обозов и транспорта не имеют, артиллерию бросили, да потери огромные.
Комиссар достал из кармана полушубка пачку папирос, вытащил одну и отдал коробку лейтенанту, кивнув на бойцов — «пусть покурят». Тот молча поблагодарил, взял себе одну папиросу, а коробку отдал подошедшему на жест бойцу. Прикурили от трофейной зажигалки, чуть в стороне задымили и десантники, даже одному из лежащих раненых дали прикуренную папиросу. Было видно, что с табаком у них плохо, хотя из разорванного мешка вывалились несколько банок с трофейными консервами и еще лежали германские галеты в характерных упаковках.
— А ты отвоевался, лейтенант — приказано всех десантников из боя выводить и на отдых направлять. Я тебя фляжку спирта дам, после баньки выпить нужно. Поди, разводить будете?
— Зачем портить, «чистым» примем…
Отличавшиеся большой грузоподъемностью самолеты ТБ-3 имели один очень существенный недостаток, таковым для бомбардировщика не являющийся, но выброске десанта сильно мешающий. Приходилось выбираться наверх, через люки и держаться на крыле, уцепившись руками за специально натянутый трос. А там по знаку «выпускающего» прыгали вниз один за другим — это и являлось «акробатикой»…
Глава 47
— Теперь ситуация в нашу пользу, будем дожимать в Эстонии сколько можно, а вот на Луге и Ловати придется переходить к обороне. И главное — уничтожить окруженные группировки — в Холме, а также у Сланцев и озера Самро в первую очередь. Немцев там немного, так что у нас имеются все возможности добить противника в самые ближайшие дни.
Маршал стоял у карты, внимательно уставившись на разноцветные булавки, что покрывали «батальное полотно». В принципе, ситуация на фронте в целом соответствовала положению на середину июля прошлого года, с небольшими отступлениями в ту или иную сторону. Немцы удержали за собой Шимск и небольшой участок западного побережья озера Ильмень. Советские войска заняли линию от Сабска до Гдова, и собирались защищать ее до крайности. А так все по уже случившемуся сценарию — линия фронта шла по Луге и Ловати, с тем, что Великие Луки и Старая Русса были отбиты, а Холм пока занят противником. Пока, и вряд ли немцы там теперь продержаться — подтягивалась тяжелая артиллерия, которая должна была поставить окончательно «точку» на засевших в городе солдат генерала Шерера. В Эстонии чуть получше — Пярну было захвачено моонзундцами генерала Елисеева. И большая часть кораблей, судов и катеров, вмерзшей в лед германской флотилии досталась трофеями — подорвать плавсредства немцы не успели, к тому же на зиму с них выгрузили боеприпасы. Под Вильянди шли кровопролитные бои, а вот южную заречную сторону Тарту немцы покинули, заняв оборону в десяти километрах от города. И пусть туда отошла слабая охранная дивизия с одним пехотным полком, но так и преследовали противника конница и лыжники из состава 11-го кавалерийского корпуса.