Глава 54
— Выстояли мы, Иван Данилович, только от наших мехкорпусов немцы оставили одни «лохмотья», и сорвали наступление. Теперь только окапываться на этих болотах и позиции занимать.
Генерал-майор Орленко выругался — в его корпусе осталось два десятка «полтинников» и несколько «тридцатьчетверок», как боевая единица он перестал существовать. У Черняховского ситуация была получше — исправными осталось полсотни танков Т-34 и Т-50 — как раз на одну бригаду набиралось. Но 8-ю германскую панцер-дивизию «растрепали» полностью, нанесли потери и двум моторизованным дивизиям — встречное сражение далось немцам нелегко, понесли большие потери и тоже перешли к обороне, заняв Вильянди, от которого пришлось отступить на пятнадцать километров к северу, заняв позиции, на которых в июле прошлого года окапывалась пехота 10-го стрелкового корпуса. Вот такая гримаса судьбы — тот же корпус, только уже восстановленный, 2-го формирования, вернулся обратно.
— А ты под другим углом на все это дело посмотри, Тимофей Семенович. Это мы сорвали наступление сразу двух полнокровных корпусов — 50-го моторизованного и 26-го армейского. Немцы ведь хотели Эстонию вернуть себе, занять Таллинн и Нарву, резко изменить ситуацию на фронте в свою пользу. И ничего им не удалось сделать из этого «громадья планов» — захолустный городок отбили, Пярну так и не взяли, и потери понесли огромные. В той же 8-й дивизии танков осталось не больше нашего. Да, многие из них починят, но так и свои машины мы эвакуировали и на Кировский завод для ремонта отправили — а ведь раньше попусту бросали.
Черняховский замолчал, немного прошелся вдоль своего командирского Т-34 МК — грязь под ногами зачавкала, в Эстонии неожиданно потеплело — все же уже наступил март. Тут поневоле любые маневренные действия прекратятся — ведь земля и без того заболоченная, а оттепель еще больше ее «расквасила». Посмотрел на танк — броня была вся во вмятинах, немцы вовсю использовали полевые 37 мм и 50 мм пушки. Но становилось ясно, что скоро на смену «колотушкам» придут иные орудия, способные пробивать броню даже этого танка, который Иван Данилович теперь считал самым лучшим. В Тагиле начали производить модернизированный вариант «тридцатьчетверки», тяжелее на две с половинной тонны, с большой трехместной башней с 60 мм стенками, с длинноствольной 76 мм пушкой. Но таких танков было крайне мало, их выпуск только начался, и полусотни не набиралось, но производство с каждым месяцем возрастало. Потому и индекс такой — «модернизированный, командирский». И таковым на самом деле и был — «тридцатьчетверки» в Сталинграде и Горьком делали по образцу 1941 года, к тому же на танки последнего завода ставили отработанный в производстве бензиновый двигатель М-17Т, дизелей В-2 катастрофически недоставало. Выпуск танков все время рос, к тому же производство «половинок» для «маленьких климов» вызвало серьезные затруднения — вместо одного мощного дизеля после долгих работ получались два небольших, как раз для легкого танка, но стоимость их резко возрастала. А еще дизеля В-2 ставились на КВ, производство которых увеличивалось с каждым днем.
— «Полтинники» даже с длинноствольными пушками нам теперь не нужны, — неожиданно произнес Орленко. — Нет, в сравнении с «шестидесятками» это небо и земля, но их подбили гораздо больше, чем они троек. А вот «полтины» очень даже ничего — с «гадюкой» опасны. Посмотрел я на них в бою, любое попадание в башню 76 мм зенитного «бронебоя» для «тройки» смертельно опасно, да и лоб с полукилометра пробивается, даже с самыми толстыми «нашлепками». Вот их и надо вместо танков делать, намного больше пользы принесут в конечном итоге.
— Ага, только пушек таких мало, производят по чуть-чуть, все для КВ идут, и в Тагил уходят, и то не хватает. В середине лета положение улучшится, никак не раньше — тогда «полтины» делать и начнут. Сейчас для них «гадюк» просто нет. Но машина хорошая, лобовая броня толще, чем у тридцатьчетверки', намного больше пользы, чем от «полтинника».
СУ-50 оказалась намного лучше Т-50, в бою это было прекрасно видно. Единственная введенная в бой батарея из пяти «самоходок» подбила вражеских танков больше любой танковой бригады, за исключением 28-й — там были семь Т-34 МК с точно такими же «пушками». Но проблема именно в дизеле, из-за которого стоимость танка держалась высокой. Иван Данилович был на Кировском заводе не раз, и прекрасно видел ситуацию с легкими танками, что отбирали столь ценные дизеля от производства КВ и Т-34. Именно потому в Горьком ставили на «тридцатьчетверки» отработанный на БТ и Т-28 бензиновый двигатель, который пусть немного уступал в мощности, но был в несколько раз дешевле в производстве. Но опять же — последние серийный «движки» вышли в прошлом году, и делали только запчасти. А на «сормовские» Т-34 ставили двигатели после ремонта или собранные из многочисленных «заделов», которых хватало.