Почти каждый вечер во дворце Хайр уд-Дина собиралось много людей вокруг блюд с пловом, бараниной, дынями, виноградом и кувшинами с шербетом, а иногда и с запретным вином. Любопытно было посмотреть на эти сборища, где какой-нибудь шейх, худой и изможденный, во власянице из верблюжьей шерсти, задирал в крике козлиную бородку и стучал посохом об пол, а купец в роскошном халате, сложив на округлом чреве унизанные перстнями пальцы, или оглаживая ими окладистую, крашеную хной бороду, солидно басил, успокаивая его... Кричащий во гневе не опасен, опасен молчащий во гневе...
А Хайр уд-Дин, усмехаясь, слушал их крики... Они вслух мечтали о том, где именно будут основаны их обители (текке и завийе), и здесь выходили споры, ибо Хайр уд-Дин хотел укрепить стратегически важные для продолжения завоеваний, для укрепления будущей османской власти районы, а шейхи высчитывали, где выгоднее завтра – а может быть, и сегодня, еще на чужой территории, – соорудить и содержать караван-сараи, обслуживавшие торговые пути.
Купцов Хайр уд-Дин приглашал как своих консультантов – они знали все на свете, они знали и цены на все товары на всех базарах всех городов мира, и таможенные пошлины, и места на караванных тропах, где можно ожидать нападения разбойников, – и Хайр уд-Дин замечал себе, что здесь надо предусмотреть создание не просто караван-сарая, но крепостцы с гарнизоном для охраны тропы... А когда знающий дорогу путешественник утверждал, что рядом с тем или иным опасным горным проходом «издревле» стоит завийе или текке, и не одно, – Хайр уд-Дин с удовлетворением отмечал, что мудрые мысли и встарь приходили в головы людям, и старался выяснить, к какому ордену принадлежат стоящие там монастыри, чтобы верно подобрать человека для посылки туда...
Обсудив все вопросы, на прощанье Хайр уд-Дин многим гостям вручал брусок бледно-коричневого зернистого измирского afiun , рекомендовал попробовать самому, а затем щурил масляные глаза и выражал уверенность, что рынок сбыта для этого товара будет найден с легкостью. А уж поставки он обеспечит в любых нужных объемах.
В ближайшие же годы он действительно обеспечил поставки, так что опий-сырец в Европе еще очень долгое время был известен как Theriaka или Thuriaka, – «турецкий».
Запад и Восток в этих беседах различались как небо и земля.
На Западе было проще. И не потому, что константинопольский путь, связывавший Балканы с Центральной Европой, был здесь один – на Эдирне . Запад был христианским, но неуемное и откровенное стремление римского папы утвердить свою абсолютную власть вызывало такое однозначное возмущение христианами и христианством, что Хайр уд-Дин не видел здесь особых проблем. Восток давался труднее. Здесь издавна было много иноверцев – зороастрийцев и несториан, – но это были исламские земли, а ислам прямо запрещал мусульманину воевать с мусульманином...
КУЗНЕЦЫ
Истина – это заблуждение, которое длилось столетия. 3аблуждение – это истина, просуществовавшая лишь минуту.
Учение
Мудрец вопросы миру задает,
Дурак ответы точные дает.
Но для того ли мудрый вопрошает,
Чтоб отвечал последний идиот?
Уогромного русобородого Али, ставшего теперь наставником Абдаллаха, не было времени для специальных бесед – ему часто приходилось уезжать к поставщикам и покупателям, в торговые ряды и городскую канцелярию, в мечеть и арсенал... Но и когда он появлялся в кузнице, его всегда тщательно выбритая голова мелькала во всех ее углах, и там сразу начиналось какое-то движение, возникали и исчезали кипы бычьих шкур и штабеля бондарных клепок... Горны, казалось, начинали сиять в его присутствии ярче, а молоты – веселее звенеть о наковальни. Именно Али всегда привозил объемистые – или не очень – юки с динарами, акче, курушами и выдавал каждому причитающуюся ему долю, заодно решая, какая ему причитается доля. Он же отпускал кузнецов, если кому требовалось посетить больного родственника или сделать большую покупку на базаре.
Али первым расстилал пять раз в день свой молитвенный коврик, а по пятницам шел в мечеть во главе кузнецов околотка; часто именно он читал в мечети хутбу .
Несмотря на эту загруженность, каждую свободную от хлопот минуту он становился к наковальне, и тогда уж даже посыльный от султана не мог бы его от нее оторвать, пока изделие – а он ковал мечи – не было полностью готово. Подручные в кузнице спорили между собой за право стать молотобойцем к его наковальне, но он, не очень-то обращая на это внимание, надев кожаный запон, сам указывал пальцем, кто будет сегодня его напарником. На Абдаллаха он указывал пальцем не чаще, чем на других, но в том-то и была справедливость: без этого указующего перста Абдаллах, самый молодой среди кузнецов, возможно, так никогда бы и не попал к наковальне Али.