— Мы тут давно стоим?
— Полчаса где-то.
Мы оба вышли из машины. Я с пришибленным видом протянула Игорю его носовой платок.
— Нет, спасибо, оставь себе, — с ничего не выражающим лицом произнес он и как-то быстро, по-отцовски поцеловав меня в лоб, кинул: — Пока, спокойной ночи, — сел в машину и уехал.
Я печально посмотрела на открытое окно в моей спальне на втором этаже и поднялась в номер.
Зашла тихо, чтобы не разбудить Масика, а то он поднимет такой ор, что нас завтра выселят из гостиницы. Зайдя, я ощутила на себе всю тяжесть обвалившегося на меня многотонного ночного парижского неба. Гарика я больше никогда не увижу, да и хрен с ним, белье можно было надеть и поудобнее, о чем я думала? Что оно мне пригодится? Идиотка. Прав был мой бывший — у меня проблемы с головой. Ноги, окончательно убитые, вдруг внезапно острой болью напомнили о себе. Я стянула с себя всю одежду, надела свой дурацкий оранжевый махровый халат, одежда осталась валяться на угловом диване. Я на носочках, не дыша, заглянула к Дарье, она спала, откинув одеяло, в обнимку с огромной подушкой, которая была с нее размером. С этой подушкой она не расставалась с того момента, как мы ее распаковали, принеся домой с почты. Саске Учиха или Сасуке Утиха, как-то так звали этого симпатичного нарисованного героя из японской манги. Идею взять его собой в отпуск я поначалу отвергла категорически, пытаясь использовать все «действенные» методы убеждения: я и орала, и топала ногами, и, переходя на визг, пыталась убедить ее, что это бредовая идея. Но когда я поняла, что без этой дурацкой (ой, извините, многоуважаемой) подушки она просто никуда не поедет, то сдалась. Однажды дома, заправляя ее кровать, я небрежно скинула этого Саске на пол, там такое началось… Даже вспоминать не хочется.
Тихо и безмятежно спала моя маленькая девочка со своим виртуальным другом. Масик, который спал у Дарьи в ногах, с недовольным выражением на мордочке кинул на меня свой укоризненный взгляд, типа: «Ну что приперлась? Давай вали спать», — закрыл глаза и снова уснул. Я тихонько закрыла дверь и пошла в свою спальню.
Решив, что не пойду в душ, я рухнула прямо в халате в кровать. Проиграв еще раз в голове поцелуй в лоб, я вдруг вспомнила запах отца и бензина, как упершись носом в его спину, пока мы ехали на его стареньком мотоцикле в лес за грибами, как же я была счастлива тогда. И я вспомнила, что меня бросил муж, и разрыдалась с новой силой, теперь уже часа на два.
Меня разбудил громогласный лай собаки и стук в дверь.
— Мам, к тебе тут пришли.
— Кто? — ничего не соображая, я села на кровати. Голова ныла, спина ужасно затекла.
— Он сказал, что его Гаспар зовут.
— Привет, это я, — появился в проеме двери Гарик.
— Ты что, с ума сошел? Приперся в такую рань! — раздраженно кинула я, уже примерно представляя то, как я сейчас выгляжу.
— Мам, ты чо, двенадцать уже! Давай вставай!
— Я тебе кофе принес, чтобы ты не умерла после вчерашнего.
«Да лучше бы мне сдохнуть этой ночью, чем предстать перед мужчиной в таком виде», — пронеслось в моей голове.
— Ладно, сейчас, подожди минут пятнадцать, я приму душ и оденусь.
— Ага, а мы пока начнем пить кофе без тебя, — сказал Гарик, и они вышли.
Я скрепя сердце встала и подошла к зеркалу. ЭТО БЫЛ КАКОЙ-ТО ПИ… ц!
Опухшая и затекшая рожа с невероятными по своему размеру веками смотрела на меня из потустороннего мира. Ну да, если лажать, так уже по полной — это по-видимому мой девиз. Я взяла в руки косметичку, будто она мне поможет, домашние штаны, футболку и, стараясь не смотреть в сторону беседующих Игоря и Дарьи, прошмыгнула мимо них в ванную.
Стоя в душе, я почувствовала, что ломит шею, в голове была полная пустота, я не думала ни о чем. Наспех высушив феном волосы и затянув их в хвост, я подумала: «Сейчас бы картошечки тертой на глаза положить», — и вышла.
Не знаю, о чем они беседовали, я уже услышала окончание разговора.
— Я учился на актерских курсах.
— Ого, — с надеждой в глазах Дарья спросила: — А ты знаешь Гаспара Ульеля?
— Нет, — засмеялся Гарик.
— У, блин, жалко, — с искренним разочарованием произнес Дашин голос, — он такой милый, — пропищала она и, схватив круассан, ретировалась в свою спальню.
На столе стояли три бумажных стакана с пластиковыми крышками и два круассана на белой тарелке. Дашин кофе стоял не тронутый.
— Она не пьет кофе.
— Ага, я уже понял.