У палатки стояли двое мужчин, которых я уже видела. Так, сегодня жарко, а он опять в толстовке, южане мерзнут в этом климате, наверное. На этот раз они не ушли, а заинтересованно посмотрели на меня.
— Сава.
— Сава.
— Это Ахмад, — указал Азат на мерзляка. — Это Ибрагим, — он был моложе второго. Улыбаясь лучезарно-белозубой улыбкой, он протянул мне руку. Его рука была теплая и немного влажная, его энергетика передала мне, что он искренне рад этому рукопожатию. Он что-то сказал мне на английском, но я не поняла.
— Ольга, — представил меня им Азат.
Мужчина в толстовке на французском сказал мне что-то, типа «добро пожаловать в Париж» и что «он знает Россию»… Глаза его улыбались, рядом с этой тройкой я чувствовала себя в полной безопасности.
Я не стала им надоедать своим присутствием, они явно о чем-то не договорили.
Взяла заветный кулек и начала переходить проспект Парментье.
Слева от меня я увидела кафе с яркими прямоугольниками на фасаде. На улице стояли маленькие круглые столики, около них плетеные стулья с черными спинками. За столиками сидело несколько человек, было тихо, жарко и безмятежно. Я вдруг ощутила невыносимую жажду, перешла еще раз улицу и села за столик. Странно, вчера я не заметила этого кафе. Как можно было его не заметить?!
Ко мне быстро подошла молодая стройная девушка, у которой кожа была самого моего любимого цвета. Мне даже показалось, что от нее пахнет шоколадом. И почему-то вдруг очень захотелось потрогать ее рукой. Ее кожа завораживала меня. Там, где живу я, все белое — люди, снег, души.
Я по-английски попросила кофе с пояснением — много молока мало кофе, и бутылку воды без газа — не люблю пузырьки.
Она очень молоденькая. Красивая. Рядом с ней я почувствовала себя замухрышкой.
Чувствуя еле уловимый запах кофе из моей чашки, я погрузилась в мир созерцания. Через дорогу по стороне улицы, где был наш отель, я увидела красивый светло-бежевый дом, явно не свежей постройки. Он стоял углом и расходился на две улицы. На первом этаже был какой-то магазин, судя по картинкам, там продавали сантехнику, я туда не заходила — не знаю. На втором этаже были офисы. Выше фасад опоясывал совершенно простой, но воздушный, как кружево, чугунный литой балкон; он тянулся на две стороны, и от этого дом походил на огромный Титаник с большими окнами и цветами на маленьких литых подоконника выше этажами. В доме было шесть этажей и мансарда. Накрест от него с другой стороны стоит почти такой же дом, но он не притягивает мой взгляд. Там я вижу совсем другие эмоции. Два дома, задающие тон всей окрестности. Как я их раньше не заметила? Что-то замечаешь сразу, что-то потом, что-то не замечаешь никогда. Архитектура — это души людей, их эмоции страсть, переживание. Глядя на такие дома, я слышала смех детей, слезы неразделенной любви, боль утраты, страх и надежду! Надежду! Архитектура — она не из камня и металла, ее краеугольный камень — наши эмоции. Таких домов много в центре Санкт-Петербурга. Мне вспомнилось уютное кафе на Загородном проспекте. Я сижу, глядя в окно, люди проходят мимо, спешат. На другой стороне перекрестка старинный дом, так же, как и этот, расходящийся на две улицы, только с башенкой. Я смотрю на эту башню и придумываю в своей голове людей, которые могли когда-то там жить, кого они любили, о чем думали? Я могу часами смотреть в никуда и видеть миллиарды картинок, пролетающих в моем явно нездоровом мозгу. Мой поток мыслей прервал звук разбившейся чашки и сразу следующая за ним жуткая брань на французском языке. Из глубины кафе, находящегося в здании, выскочил вполне себе европейский мужчина невысокого роста с сильными волосатыми руками, он, вытирая руки о длинный белоснежный фартук, извергал из себя кубы воздуха, наполненного яростью и ненавистью, направленного в адрес девушки-официантки. Я обратила внимание, что в кафе, кроме меня, никого не осталось, ну правильно, я же никто, зачем на меня вообще обращать внимание — ори себе на здоровье. Мужчина в фартуке исчез так же неожиданно, как появился. Хрупкая девушка стояла возле разбитой чашки, закрыв лицо руками. Плакала тихо, беззвучно, без вздохов и всхлипываний. Просто слезы стекали через плотно сжатые ладони. Я подошла к ней, она, почувствовав это, быстро убрала руки от лица, пытаясь вытереть слезы маленьким фартуком, завязанным вокруг ее осиной талии.