«Что ж за день-то такой, от одной истерички избавился, другую подцепил. Мне прям везет», — раздраженно снимал он с себя вещи, бросая их на темно-зеленый диван. Наспех приняв душ и почистив зубы, он, выйдя из ванной, сразу попал в одну из спален, в которой стояла не очень большая двуспальная кровать, комнатка была маленькая но очень уютная… Открыв окно, он вдохнул ночной прохлады, которая бывает только у воды. Сена мерцала безмятежно. Он взял с тумбочки книгу и быстро нырнул с ногами под одеяло.
«Но она прикольная, — вспомнил он ее сюрреалистический танец, — ее нельзя назвать красивой, но у нее замечательная улыбка, — подумал он, — а какая она? Притягательная, в ней много жизни, хватило бы на сотню людей. Она просто сама, как жизнь, понятная и непостижимая одновременно. Отвезу ей завтра кофе с круассанами, когда проснусь», — это было последнее, что он подумал перед тем, как открыть книгу и полностью погрузиться в мир стрелка Роланда и его команды, блуждающих по пустынному миру в поисках призрачной Темной башни.
Вечер 15 июля. Около шести
Женщина лет тридцати пяти — сорока сидела за столом в небольшом гостиничном номере экономкласса и разглядывала себя в маленькое зеркальце.
«Что за лицо-то такое? Эти ужасные носогубные морщины, и кожа ужасная, там, где в юности на солнце появлялись веснушки, теперь пигментные пятна. Надо брови выщипать. ОЙ!» — меня вдруг осенило.
— Даша, а во сколько Игорь-то заедет?
— Какой Игорь? — крикнула она из своей комнаты.
— Ну как какой, ну этот, с круассанами.
— Так он же Гаспар!
— Ну да, да.
— В девять.
— Ого, поздновато.
— Ага.
Я сидела и вспоминала его улыбку, полную обаяния. И почему это мне так вдруг повезло?
Нет, так-то с парнями мне всегда везло, и муж мой был очень приличным человеком, просто ушел, потому что влюбился в молодую грудастую девицу, с неприлично пухлыми губами и широко открытыми голубыми глазами, и вид у нее был, как у полной дуры, когда мы один раз с ней встретились. Мужчинам от сорока и старше такие очень нравятся. Она стояла, держала его за руку, можно подумать, что, если она его отпустит, то он сразу рванет ко мне обратно, и при этом глупо улыбалась, глаза ее выражали типа: «Я такая красивая, и я такая хорошая, я буду лучше старой и плохой жены». Ну, они все так думают, пока не повзрослеют и тоже не останутся одни. Я понятия не имела, ни где она работает, ни где они познакомились, мне это было совершенно безразлично.
Просто однажды, как-то в одночасье, я поняла, что он меня больше не любит, и что у него другая женщина. Мы расстались тихо, молча, без истерик. Я просто выключила свое сердце и отпустила человека, которого любила всю свою сознательную жизнь.
21:15
Мы стояли в нашем проулке и заталкивали огромную дакимакуру в маленькую спортивную машину.
«Даша, блин!» — подумала я, села на переднее сиденье и пристегнулась.
Начинало темнеть. Я откинулась на сиденье и уставилась в окно впитывать в себя гипнотическую силу и красоту городов, когда уже включили подсветку и иллюминацию.
Гаспар и Даша о чем-то весело переговаривались, я их не слушала, я вспоминала свои любимые книги о Париже, написанные самыми лучшими авторами из когда-либо живших на Земле. Гаспар изредка поглядывал на меня и улыбался, я улыбалась в ответ.
Мы въехали со стороны улицы Ришелье. Долго крутились, чтобы припарковаться. В итоге втиснулись, непонятно для меня где.
— Идти далековато, — сказал Гарик, глядя на мои туфли
— А, фигня, дойду, если что обратно босиком! Мне не впервой.
Мы засмеялись и пошли. Было многолюдно, но все прогуливались, не спеша, как и мы.
— Слушайте, я не очень-то хороший экскурсовод и ничего придумывать не умею, да и времени не было, — оправдывался перед нами Игорь. — Так что универсальный набор туриста — Триумфальная арка и Эйфелева башня.
«Триумфальная арка, — подумала я и сразу начала вспоминать: — Где же Равик встретил Жоан? Как же назывался этот чертов мост? Как?» Я зачем-то начала крутить головой в надежде его увидеть. А где он был? А вдруг это где-то рядом?
Даша и Гаспар шли рядом и обсуждали анимешных героев, ну, как обсуждали, Даша говорила, а ее собеседник кивал и улыбался. Им обоим было все равно, где они и что вокруг.