Ахмад пересел к нам в машину и сел за руль. Слава богу, а то я уж думала что придется ехать с пятнадцатилетним водителем… По дороге Дарья уставилась в свой телефон. Ахмад с Алией о чем-то всю дорогу переговаривались и смеялись, Азат смотрел в окно и о чем-то думал, так же, как и я.
«Надеюсь, мы успеем вернуться к шести обратно. Гарик заедет, он сказал, что к шести», — и так по кругу я думала всю дорогу о нем.
Мы проезжали мимо очень красивого города. Старинные дома-замки с башенками из светлого камня, ухоженные парки, высокие деревья, маленький уютный городок, такой типичный для Франции — идеальное место для жизни.
И еще мне показалось, что в открытое окно залетел давно забытый запах из детства — зоопарк. Мы подъезжали к стихийному палаточному городку. Несколько полицейских машин дежурили неподалеку.
Мусор, обрывки бумаги, пустые пластиковые бутылки. Палатки в основном синего и болотно-серого цвета, на которые были наброшены какие-то вещи и тряпки. Несколько импровизированных плакатов с надписями на французском и английском. Недалеко виднелись два раздолбанных биотуалета, от них смердило. Мой взгляд остановился на огромной луже, наполненной бурой жижей, — она венчала всю композицию, совершенно не вписывающуюся в образ и дыхание города, который мы только что проехали.
К нам стали стекаться люди. Они что-то приветственно и в то же время возмущенно кричали на арабском, а может, на другом каком-то из восточных языков. Я даже не знаю какие есть еще у них там языки и есть ли они вобще. Даша взяла меня за руку, в ее глазах был ужас и недоумение, он не знала, куда едет. Я знала на сто процентов, что нас ждет именно такая картина.
Мы начали разгружать машины. В изможденных лицах, полных отчаяния, читалась благодарность, они разгружали провизию и воду, что-то выкрикивая и возмущенно выговаривая мне в лицо, будто я была виновата в их несчастьях. А может, я и была? Я не знала этого.
Появилось несколько женщин в европейской одежде с платками на голове, они несли два больших чана и еще какую-то утварь. Мужчины тут же на куске желтого полиэтилена разделывали мясо. В лагере было около сорока человек, детей не было. Многие были все еще заняты разбором того что мы привезли. Женщины и несколько мужчин разводили два костра. Группа из человек десяти присоединились к Ибрагиму и Ахмаду, и они скрылись в дальней палатке. Пожилой мужчина с небольшой седой бородкой окликнул нас и махнул рукой в сторону ящиков, стоящих недалеко от костров. Мы с Дашей сели. Запахло жареной бараниной и какими-то специями. Я не знаю, о чем думала моя дочь, но взгляд у нее был ошарашенный.
Она должна была это увидеть, каждый человек на Земле должен хоть раз побывать в таком лагере.
Порыв ветра принес запах звериных фекалий, псины и адреналина, который исходит от животных, сидящих в клетках. Да, это однозначно был зоопарк.
Люди, вынужденные скитаться и терпеть весь этот ужас, потому что в мире идет война за ресурсы, потому что их страны и города разрушены, там смерть, они бежали от нее, как и все нормальные люди. Никто не хочет умирать, все хотят, чтобы их дети не голодали и жили в процветающей стране. Все хотят одного и того же. Хотят любви и тепла, здоровья близким, хотят видеть вокруг себя улыбающиеся лица.
«Я привела сюда своего ребенка, как в зоопарк — покормить зверей», — отдалось у меня в сжимающемся сердце. Комок стоял у горла.
Мы люди, не знающие войны и голода, что могли понять или прочитать в их лицах, что сказать? Скоро война закончится, и будет все хорошо? Война не закончится никогда, война идет от начала времен и не прекращается ни на минуту. В голове замелькали картинки — фотографии изуродованных детских тел с оторванными конечностями, руины городов, плачущий мужчина, стоящий на коленях, с истерзанным телом мертвой дочери.
И еще мужчина-японец стоит на коленях в оранжевом комбинезоне… Он не плачет и не боится, он хочет жить, но лицо его не дрогнет. И фотография политика из этой страны, не то с полуулыбкой, не то с ухмылкой под статьей: «ЯПОНИЯ НЕ СОБИРАЕТСЯ ВСТУПАТЬ В СДЕЛКИ С ТЕРРОРИСТАМИ». «Да, — отвечу я этому лицу, — Япония не собирается — она уже давно вступила с ними в сделку». Косвенно, конечно, еще давно, когда в результате холодной войны при помощи организованной преступности и ультраправых организаций, выступивших в поддержку США, они ратовали за уничтожение и развал СССР и стран с коммунистическим строем. Конечно же, Японии, как и любой другой стране, нет дела до какого-то там маленького человека. У них высшие идеалы! И непостижимая простому человеческому уму цель! Интересно, а если у террористов в заложниках оказался бы кто-нибудь из родственников высокопоставленного лица? Что, тоже бы торговаться не стал? Мы все знаем ответ.