Утром я надела куртку и сбегала за круассанами и багетом. Наспех попили кофе, и Гаспар уехал.
Мы с Дарьей еще немного повалялись и, разобрав свои вещи, отправились гулять. Погода по мурманским меркам была прекрасная, градусов десять — тринадцать. «Очень тепло для ноября», — подумала я.
Сначала мы подошли к палатке со специями и с сухофруктами, Азата не было, Далиль был очень удивлен нас увидеть. Мы поинтересовались, где мальчик, он нам ответил, что в школе и будет ближе к вечеру. Далиль потянулся было за финиками, но я сказала: «Не надо». Мы перешли улицу в надежде застать Алию на работе. Но ее тоже не было, мы присели за столик, я заказала кофе с молоком.
— Даша, а спроси у официантки — когда Алия будет работать?
Дарья спросила и в растерянности ответила мне, что девушка не знает никакой Алии.
— Ну вот, приехали, никого нет.
— Ладно, мам, после обеда выйдем, я у Азата спрошу, где она.
— Ну да, ладно, пошли прогуляемся.
Мы около часа побродили по округе, и я начала уже жалеть, что настояла на этой гостинице. Мое летнее очарование этим местом как рукой сняло, на улицах пустынно и немного грязновато. Надо будет, наверно, сказать Гарику, что мы переедем к нему поближе.
Вернулись в номер, Даша сразу принялась за переписку с подругами. Я не знала, чем себя занять. Решила посмотреть, какое метро ближе всего к Лувру — надо же туда съездить! В прошлую поездку я смотрела маршрут, но уже не помнила. Пожевав немного багета, покормила Масика. Чего мы сюда приехали? Гаспар на съемках сегодня целый день, ехать гулять в центр не хотелось, я зевнула: «Эх! Скукотища!»
Игорь позвонил, сказал, что освободится часов в семь, поедем ужинать.
Я села за компьютер читать новости. Опять погрузилась в мир страха и хаоса. Опять читала про авиакатастрофу на Синайском полуострове, которая произошла тридцать первого октября. Что произошло? Я пыталась разобраться в статьях и репортажах. Официальной информации пока не было, но уже было ясно, что все двести двадцать четыре человека, находящиеся на борту рейса Шарм-эль-Шейх — Санкт-Петербург, погибли. И, по сообщению британских спецслужб, были перехвачены переговоры боевиков, указывающие на то, что бомба все-таки была на борту самолета. Это сделало несостоятельными все разговоры о технических неполадках и ошибке экипажа. Тела всех погибших так и не были до сих пор найдены. Фотографии, лица людей, которые никогда не вернутся к своим родным и близким.
Ответственность за произошедшее на себя взяло Исламское государство. «А не много ли оно на себя берет в последнее время?» — подумала я.
И лучше бы мне никогда не видеть некоторых вещей, которые я все-таки вижу.
Мерзкие карикатуры после того, как погибли люди в авиакатастрофе, отвратительной газетенки «Charlie Hebdo». Кто работает в этом издании? Люди, что с вами?
МИД Франции заявило: «Во Франции журналисты свободно выражают свои мнения, которые не всегда совпадают с позицией французских властей».
Как по мне, это не свободное выражение своего мнения, это полнейшее отсутствие всякой этики и морали.
Я вспомнила, как десятки тысяч людей шли по улицам Парижа и скандировали: «Мы есть Шарли!».
Я не есть Шарли! Я бы не вышла на улицу!
Невозможно ничем оправдать смерть невинных людей! Никто не вправе решать, кому жить, а кому умирать! Но я не Шарли! И пусть у людей нет своего мнения. Но все-таки это мое мнение!
— Мам, я есть хочу, — вернул меня из бездны негодования голос Дарьи.
— Да, уже шестой час, Гарик скоро приедет, обещал отвезти нас ужинать.
— Ну мам, пошли хоть перекусим чего, заодно к Азату зайдем.
— Ладно, пошли.
На улице еще больше потеплело, у нас летом на севере не всегда так тепло, градусов пятнадцать. Мы стянули свои легкие кожаные куртки и обвязали их вокруг пояса.
Мальчишка улыбался нам всем своим пятнадцатилетним обаянием и открытостью человека, который действительно был рад нас видеть. Они с Дарьей оживленно болтали. Я разглядывала бакалейную лавку через дорогу.
— Мам, Алия устроилась в новое кафе, тут недалеко, если идти по проспекту Парментье, то налево, или по улице Биша, то прямо. «Le Petit Cambodia» называется, Азат сказал, что это намного лучше, чем кафе, в котором она работала до этого. И что это одно из лучших кафе камбоджийской кухни в Париже.
— Пошли, мам, я с Алией хочу повидаться, тут пять минут всего идти.
Когда мы подошли, я поняла, что уже видела это кафе, когда бродила по округе в первый день приезда летом. Но меня смутило очень большое количество людей и то, что я ничего не знала о камбоджийской кухне, они там вроде одних тараканов едят. Да, то, что здесь было битком, говорило о том, что кормят тут хорошо и, скорее всего, недорого.