Я увидела вдруг, как Ремарк гуляет по этим улочкам с Дитрих, как они пьют кальвадос, как их любовь страстна и безнадежна, я услышала, как Хемингуэй скребет за соседним столом карандашом по бумаге, делая какие-то пометки в своем блокноте, а рядом с ним сидит Фрэнсис Скотт Фицджеральд и жалуется на свою жену. А вот около десяти или двадцати лет назад мимо них пробежала Коко, спеша на выступление Стравинского. В мгновенье понеслось целое столетие отчаяния, любви, дружбы, предательства, страсти, секса, запахов, эмоций миллионов людей, оставив на этом городе патину романтики. Да, я почувствовала это вдруг.
И из это блаженства меня вдруг выдернул резкий звук моего телефона, и, словно меня окатили ведром холодной воды, я подпрыгнула на месте от неожиданности. Я вернулась в реальность и вспомнила, что в гостинице меня ждет моя четырнадцатилетняя дочь! Господи, что ж я за мать-то такая! Я ей даже не позвонила, не спросила, как дела, сколько мы просидели здесь, часа два, еще эта примерка дурацкая! Час, может, больше, я же обещала вернуться к четырем, не позже. Я судорожно посмотрела на часы. Фух! Два часа дня только, значит, в общей сложности не больше часа прошло с тех пор, как я уставилась на платье.
— Аллё, Даша, что-нибудь случилось?
— Да нет, мам, вечно ты кипиш наводишь, я просто хотела спросить, может, тебе там попадался анимешный магазин?
— Анимешный? Да нет, не попадался. А что ты хотела? Вроде мы только месяц назад заказали тебе по интернету дакимакуру и манги, которые ты хотела.
— Да я тут подумала, мне футболка с Саски нужна.
— Футболка с Саски? Ладно, я сейчас посмотрю в интернете, может, тут есть что поблизости анимешное.
— А ты через сколько приедешь?
— Буду, как и обещала, к четырем.
Гарик с удивлением смотрел на меня.
— Кто этот Саски? С которым тебе нужна футболка?
— Да это не мне, это дочке. Это персонаж из японского аниме «Наруто».
— Ты случайно не знаешь, где-нибудь поблизости есть такой магазин для любителей японской субкультуры?
— Нет, не знаю, слушай, мне надо ехать, у меня в три встреча в другом округе города. А ты в какой гостинице-то остановилась?
— В «The Element Hotel», три звезды, на улице Экс, это недалеко от станции метро, — начала я…
— Ладно, не объясняй, найду — навигатор в машине есть. В девять вечера подъеду, выходи на улицу, поедем потанцуем и выпьем шампанского.
— Так сегодня вторник, какое веселье, или в Париже люди вообще не работают?
— Сегодня праздник — День взятия Бастилии, все празднуют, надо веселиться.
— А, праздник, ну ладно тогда, — сказала я.
— До вечера! — сказал он и быстро поднялся, достав из кармана купюры, бросил на стол тридцать евро и быстро скрылся за поворотом. За поворотом.
— Вот тебе и поворот, — пробормотала я себе под нос. Я еще немного посидела, разглядывая купюры в десять и двадцать евро, лежащие на столе, и так не съеденные два круассана.
Какие танцы! Господи, я что, схожу с ума в этом городе? Да, я, конечно, приехала, чтобы развеяться немного и набраться новых впечатлений, побродить по улицам, посидеть в уличных кафе, и, конечно, я приехала есть вкусный сыр и хлеб, которого больше нет нигде в мире. Но танцы! С парнем, который младше меня! А насколько он меня младше? Я начала судорожный подсчет в уме, так, в девяносто первом ему было девять. А сейчас две тысячи пятнадцатый. Сколько? Сколько ему? Боже, не могу сложить эти дурацкие цифры, или это в девяносто втором ему девять, так, минус год, сколько — тридцать? Тридцать один? Никогда не дружила с цифрами, в голове жуткая каша, ладно, приеду в номер, посчитаю в столбик на бумажке. Я встала из-за столика.
Так, надо двигаться в сторону метро, а, кстати, в какой оно стороне? Где я? Так, спокойно, мы шли по улице Cambon, потом свернули на Сент-Оноре, а потом что? Свернули или шли прямо? Куда идти-то? Топографический идиотизм во мне присутствует, как и у многих других людей на Земле. Ладно, дойду до перекрестка, там спрошу.
Солнце припекало, и мне стало жарко, а может, жарко и не от солнца, от волнения, что я в чужом городе, в чужой стране, практически не зная языка, стою и не знаю, куда идти. Налет романтизма сняло как рукой.
Так, мне надо на улицу Риволи, а там я уже найду метро, может, где и ближе есть станция, но мне об этом было не ведомо, и я остановила прохожего, по виду местного, и на ломаном языке, запинаясь, спросила, как мне пройти на улицу Риволи? Он от меня шарахнулся, как от чумной, на каком-то из восточных языков мне что-то ответил и умчался прочь. «Понаехали, блин, тут!» — посмеялась я про себя и подошла в пожилой элегантной даме со своим вопросом, она, к счастью, меня поняла и приветливо начала мне что-то долго объяснять, из всего, что она мне сказала, я поняла ответ только по направлению ее руки. Вообще, когда у меня появилась возможность путешествовать, я поняла одну простую вещь — не надо знать много языков, чтобы нормально общаться в чужой стране, надо знать всего несколько необходимых для элементарного общения фраз на английском или на местном, все остальное можно прочитать по жестам и мимике, надо только научиться смотреть, и в незнакомой обстановке, там, где никто не говорит на вашем родном языке, все эти чувства необычным образом обостряются, и ты начинаешь улавливать какие-то невербальные жесты, знаки, эмоции; язык тела гораздо красноречивее речевого аппарата.