— Санечка, как ты неслышно подошёл. Спасибо тебе за подарки. Грибы и ягоды — просто потрясающие!
Он светло улыбнулся, вскочил и протянул ладонь.
— К-кареглазка! П-пойдём, п-погуляем!
— Пойдём! — сразу согласилась Виринея.
Она ухватилась за его ладонь, и эти двое, словно дети, заливаясь дружным смехом, побежали по тропинке в лес.
И вот рука об руку они вступили в зелёное царство лесных великанов. Ветви стройных раскидистых деревьев сомкнулись высоко вверху ажурным куполом. Сквозь резную листву пробивались золотистые солнечные лучики. А вокруг стояла благоговейная, торжественная тишина, какая устанавливалась только в древнем храме! Но не в том, что застыл в своём гордом величии, где всё из золота и мрамора, где неизменно пахнет ладаном и воском, — здесь вместо гладких холодных колонн высились шершавые и тёплые древесные стволы. Свежий ветерок разносил ароматы окружающей природы, вперемежку то горьковатые, то сладкие. Так благоухали сочные травы, грибы и мох, цветы и ягоды. Каждый листочек берёзы или иголка сосны имели свои неповторимые тонкие запахи. И вся эта красота была нерукотворна! Она оставалась живой, каждый раз обновляясь от сезона к сезону.
Восхищённая Виринея взглянула на рядом стоящего Саньку. Он держался неподвижно и прямо —настолько прямо, что казался ещё выше ростом. Поразительно! Но сейчас на всём юном облике этого простого парня лежал некий отпечаток особой избранности. На удивлённый взгляд девушки парень мягко улыбнулся. В его глазах сквозило явное удовольствие! Сразу чувствовалось, что он в родной стихии. Значит, быть ему лесником, как и его отец.
Санька тронул за руку Виринею, показывая пальцем куда-то в сторону. Они двинулись дальше по тропинке. Вскоре деревья начали редеть, впереди открылась освещённая солнцем большая поляна.
Неожиданно Санька крикнул:
— Б-бежим с-скорее! — и крепко схватил Виринею за руку.
Вдруг откуда ни возьмись налетела звонкоголосая птичья стая. Мелодично перекликаясь, пернатые пичуги игриво кувыркались в воздухе, составляя весёлый эскорт быстро удирающим Саньке и Виринее. Но что любопытно: чем дальше они бежали, тем сильнее пахло клубникой! Удивлённая девушка остановилась и огляделась вокруг. Вся поляна чуть ли не полыхала от переспелых ягод — словно кроваво-красные рубины, те выглядывали из-под фигурных листиков. Стало очень жаль и дальше наступать грубой обувью на всю эту нежную, вкусную красоту! Тогда Виринея сняла сандалии: ступни сразу же окрасились алым соком. «Ещё немного, и я сама превращусь в ягодку-клубничку!» И от этой в общем-то пустячной шутки она почему-то ощутила необычайный подъём настроения! Глядя на развеселившуюся подругу, Санька тоже засмеялся и, чтобы ещё больше её порадовать, расставил руки в стороны ладонями вверх. В ту же минуту мелкие пташки облепили парня сверху донизу: уселись ему на голову и плечи, уцепились острыми коготками за одежду на спине и боках. А на растопыренных пальцах устроились как на жёрдочках — и при этом, не смолкая, пели.
— Ах, как хорошо! — в восторге закричала в небо Виринея и завертелась на месте. — Санечка, я хочу танцевать!
Он мигом подскочил, обнял девушку за талию и вместе с ней закрутился по полю в быстром танце. Виринея откинула голову, не переставая звонко смеяться. Санька вторил её ликующему смеху и, не останавливаясь, кружил и кружил. Но вот они неловко поскользнулись и, громко хохоча, упали на раздавленные ягодные кустики. Виринея никогда раньше не чувствовала себя такой свободной! Совершенно не сдерживаясь, она с визгом каталась по переспелой клубнике, которой было просто море! Она пригоршнями хватала ягоды, кидала их на себя, густо размазывая по телу и лицу. И от этого сладкого безрассудства становилось только ещё веселее. Санька тоже не отставал, с наслаждением проделывая то же самое. Восхищённые своими действиями, они оба впали в какую-то умопомрачительную эйфорию! Очень скоро вся их одежда перепачкалась и пропиталась душистым ягодным соком. А когда озорники поглядели друг на друга, они с новым взрывом хохота повалились на клубничное месиво!
И вот наступил момент, когда Санька и Виринея, вконец обессиленные, но невероятно счастливые, неподвижно распластались на почти вытоптанной поляне. Так они лежали полчаса, а может, больше. Время для них перестало иметь значение. Виринея притронулась к своему лицу: кончики пальцев приклеились к липкой коже. Во влажных волосах запутались мелкие кусочки ягод. Санька тоже выглядел не лучше, на его красной, сплошь перемазанной клубничным соком физиономии довольно блестели зелёные глаза и сияла белозубая улыбка.