— В четверг мы сворачиваем лагерь. Ты идёшь с нами или остаёшься в деревне с Виринеей? — и добавил с улыбкой: — Думаю, вы уже с ней помирились. Она сказала, что поживёт здесь ещё, с другом.
В первый момент Матвей даже растерялся, он не знал, что сказать. Так вот, значит, насколько далеко зашли отношения Виринеи с сыном лесника! Она и не стремилась тащить его за собой в город, как раньше предположил Матвей, из-за чего сильно расстроился и задумался о мщении. Оказывается, эта сумасшедшая девчонка сама собралась жить в лесу со своим дружком. Ну, это вообще полный беспредел! В душе Матвей жгуче позавидовал сопернику, ради которого Виринея готова отказаться от городской цивилизации и запереть себя в убогой деревушке.
Он так и не ответил Антону ничего конкретного, только пообещал сообщить о решении немного позже.
Вернувшись к себе в деревню, отверженный жених устроился во дворе на раскладушке и проследил за бывшей невестой, когда она ушла на свидание к бойфренду и когда вернулась. Видел, как потух свет в её комнате. Хорошо! Теперь она не помешает. В принципе, план наказания обоим голубкам: Виринее и её Саньке (будь он неладен!) вполне оформился в голове мстителя. Осталось только действовать.
Как только начало светать и в деревне все ещё спали, Матвей собрал с собой немного еды, прихватил бутылку воды, взял бинокль и отправился в знакомом направлении. Расположившись в стороне от берёзовой рощи, где стоял дом лесника, он настроил оптику и приготовился ждать соперника, когда тот появится на пороге. Прошло около часа. Открылась дверь. В проёме показался Санька с пустой банкой в руках и пошёл в сарай рядом с домом.
Спустя какое-то время парень вывел козу из сарая и оставил пастись на поляне, а сам вернулся в дом. Затем опять вышел, теперь уже вместе с отцом. Они что-то делали во дворе, потом зашли обратно. И так часа три: сын с отцом мелькали то туда, то сюда. Матвей порядком устал и проголодался, наблюдая за ними. И вот, когда его терпение натянулось до предела, Санька снова объявился на пороге и на этот раз один двинулся по тропинке к озеру.
***
Матвей выбрал камень поувесистее, с острым сколотым краем, чтобы удар по голове получился смертельным с первого раза. Кто потом станет разбираться здесь, в лесной глуши, в гибели какого-то ничтожного сына лесника. Решат, что сам по неосторожности свалился и расшиб себе голову.
В это время Санька сидел на берегу озера, задумчиво кидал в воду камешки и наверняка мечтал о чём-то приятном, если то и дело улыбался своим мыслям. Возможно, он грезил о Виринее? От досадного предположения Матвей стиснул зубы и крепче сжал в руках орудие убийства: «Ничего, улыбайся пока. Скоро твой труп с проломленным черепом будет валяться у подножия скал», — позлорадствовал он. Даже птицы замолкли, словно лес затаил дыхание перед ударом. Но намеченная жертва сидела себе спокойно спиной к кустарнику, где притаился незримый враг, даже не подозревая, что вот-вот умрёт.
Наконец, весь сосредоточившись на коварной цели, Матвей неслышно выступил из кустов, замахнулся, собираясь нанести сокрушительный удар, но… В ту же секунду Санька резко отшатнулся в сторону, точно имел глаза на затылке. Вскочил на ноги и бросился к воде… И тут случилось невероятное чудо! Санька прыгнул на поверхность озера и побежал по воде, как по суше! Причём так уверенно и легко! Вскоре, достигнув противоположного берега, тот скрылся в лесу.
Изумлённый до предела, Матвей выронил камень, с ошарашенным видом хлопнулся на задницу и пребывал в таком положении некоторое время. Но только он начал понемногу приходить в себя, как ветки сильно затряслись. Кто-то очень большой с громким сопением залез в кустарник. Вдруг из густой листвы высунулась медвежья морда и торчала буквально в полуметре от лица Матвея. Однако зверь не спешил сразу нападать, похоже, сначала хотел напугать. Он широко разинул пасть с огромными клыками, откуда вырвалось жаркое, смрадное дыхание, и обдал им свою потенциальную добычу.
Дальше Матвей не запомнил, как, не разбирая дороги, с перекошенной от ужаса физиономией удирал от медведя, который яростно рычал за спиной и фактически наступал на пятки. У бедного парня не отложилось в памяти, как продирался сквозь плотные заросли колючего боярышника, оставляя клочья одежды на острых шипах и распарывая себе до крови открытые участки тела. И наконец, он так и не узнал, как оказался посреди огромного топкого болота совершенно выбившимся из сил, в одном башмаке и почти раздетым.