Прошло не меньше двух часов, пока доведённый до крайности Матвей начал постепенно справляться с шоком. Он осмотрелся по сторонам: куда ни глянь — везде простиралось болото. Только получше приглядевшись, парень увидел-таки справа от себя далёкий берег. При первой попытке наступить на кочку та опасно провалилась. Откуда-то из зыбких недр стали подниматься пузырьки. Лишь с третьего раза повезло продвинуться на шаг вперёд. Уверенности прибавилось, когда неожиданно наткнулся на длинную палку — как будто намеренно здесь кем-то брошенную. Но вот опять случилась неудача: левая нога так крепко увязла, что никак не получалось вытащить. Промучившись ещё какое-то время, он с помощью палки всё-таки вырвался из трясины, но башмак пошёл ко дну. Впрочем, жалеть особо не о чем, тот и так без пары.
Солнце медленно клонилось к горизонту. И вот, когда до берега оставалось совсем чуть-чуть, произошло что-то непонятное. Вдруг резко похолодало. Налетел колючий ветер, который с каждой минутой только усиливался. Со дна болота начали вырываться крупные пузыри. Достигая поверхности, они взрывались с оглушительным треском, точно петарды. Мало того — топь покрылась тонким слоем льда. И это в разгар жаркого лета! В воздухе закружились снежинки.
Сплошь перемазанный в вонючей жиже, оборванный, босой Матвей трясся всем телом и громко стучал зубами от холода. Наконец, после неимоверных стараний он выбрался на берег и в бессилии растянулся на мёрзлой земле. Но долго отдыхать не пришлось. Внезапно разверзлись небеса — полился ледяной дождь. Поскальзываясь, падая, еле живой Матвей брёл, сам не зная куда. Он уже ничего не чувствовал: ни боли, ни холода. И когда в очередной раз споткнулся и свалился в неглубокий овраг, он отчётливо услышал чей-то голос прямо в голове:
«Я сохраню тебе жизнь, если дашь мне клятву. Учти, эта клятва — не просто слова! Если её нарушишь, тебя настигнет страшная кара, где бы ты ни был!»
Матвей перестал чему-либо удивляться, ему просто хотелось выжить, и он крикнул в небо, поскольку не знал, к кому обращаться:
— Сохрани мне жизнь! Я согласен дать клятву!
«Поклянись никогда не причинять зла Виринее и навсегда оставить её в покое!» — вновь прозвучал этот голос.
Матвей хрипло взвыл:
— Ни одна баба моей жизни не стоит!
После своих слов он немного помолчал, словно в нём боролись противоречия, а затем, собрав остатки сил, закричал, в негодовании потрясая кулаками:
— Клянусь! Я отказываюсь от Виринеи! Пусть она катится ко всем чертям!
Прокричав это, Матвей провалился в беспамятство.
Очнулся он ранним утром в лесу на мягкой траве. Солнце снова согревало землю тёплыми лучами. С трудом поднявшись на ноги, Матвей поплёлся по тропинке, что вилась между деревьями. Вскоре он выбрался из лесной чащи. Никто из местных жителей не видел приезжего парня, как тот, грязный, в лохмотьях, босой, весь израненный до крови, брёл по деревенской улице к дому. Но когда он наконец дотащился до места, его ожидал новый сюрприз: все вещи Матвея были выставлены за калитку. Дед Жорка почему-то отказал квартиранту и даже не взял с него плату за постой. Тогда ничего не оставалось, как возвращаться в лагерь туристов. Матвей поднял свои пожитки, отошёл в ближайшие кусты, сбросил с себя рваные тряпки, переоделся, закинул рюкзак за плечи и, еле переставляя ноги, отправился в лагерь у реки.
Визуал 3
Матвей убегает от медведя
Глава 7.1 День, когда тайное становится явным
Солнечный лучик позолотил занавеску на окне, шаловливо пробежался по лицу спящей девушки и остановился на кончике носа. Ах, это волнующее благоухание полевых цветов вперемешку с тонким ароматом диких ягод! Что может быть приятнее! Виринея проснулась и с удивлением обнаружила на тумбочке рядом с кроватью хорошенькую берестяную корзинку, доверху наполненную лесной малиной, и стеклянную банку с молоком. В углу на табуретке красовался букет из ромашек и колокольчиков — он получился настолько огромным, что поместился только в ведре. Восхищённая Виринея соскочила босыми ногами на пол, выбежала из комнаты и, в восторге прижимая руки к груди, звонко закричала: