-эх…
Рывком откинувшись на мягкую прохладную перину, я буквально провалилась в невероятно нежные и ласковые объятья моей новенькой перины.
Уже в полете я запоздало подумала, только бы не уснуть и естественно сразу отключилась, едва голова перестала давить на шею.
Пробуждение вышло до отвращения легко и непринужденно, словно я и не проспала в одном положении весь вечер и целую ночь.
Едва я продрала свои очи, как обнаружила, что стою и задумчиво разглядываю свою взлохмаченную физиономию в антикварном трюмо. Хоть убейте не помню, как я встала, да это и не важно.
Посмотрев на безжизненный прямоугольник, когда-то гордо именовавшийся смартфоном, я спросила ни к кому, конкретно не обращаясь: интересно который сейчас час?
На центральном зеркале появились большие зеленные цифры два точка пятнадцать. Почти сразу из этого же зеркала прозвучал хриплый, словно прокуренный голос.
-два часа пятнадцать минут после полуночи.
Вот тебе и провинциальная старушка. Нет понятно, что бабуля не простая, одна только железная дверка в коридоре чего стоит, но всё же не каждый будет впихивать систему умный дом в обычную избушку.
По сути эта система стоит дороже чем весь дом с его невероятным участком, хотя какая разница, хочется старушке наворот под старость лет. Имеет право. Я вот даже представить себе не могу на какую чушь будет способна моя фантазия, когда мне стукнет под сотню лет. Хотя это возможно слишком оптимистично в наши -то не спокойные дни в ритме жизни паровоза, когда несёшься по жизненным рельсам, не замечая ничего вокруг, пока либо не доедешь до конечной, либо не пойдешь под откос на особо крутом жизненном вираже.
Что-то на философию потянуло, видимо с просини я такая умная и философски настроенная. Нужно закрепить внештатное пробуждение крепким ароматным кофе, который наверняка запасливая старушка приберегла со времен Брежнева или Горбачева где ни будь на антресольке.
Сказано, сделано. Так где здесь кухня и вкусный кофе? Повернувшись к двери, я краем глаза заметила некую странность. На моей кровати возлежала страшненькая грязная кукла в виде заросшего бородатого мужичка в вывернутой наружу дубленной безрукавке в старых с огромными заплатами штанами и порванных в нескольких местах сморщенных валенках на ногах.
-фу, ну и убожество. –невольно вырвалось у меня.
-но, но, но я бы попросил без оскорблений, мадам –ответила странная кукла.
-что? –не поняла я.
-я говорю ведите себя культурно, приехали в чужой дом и оскорбляете постояльцев. Это знаете ли, как минимум не вежливо. Точнее, хамство с вашей стороны и дискриминация по расовому признаку.
Я на миг остолбенела. Говорящая кукла мне встречалась впервые. Хотя, может старушка решила воткнуть модуль управления в такую странную оболочку.
-хм, бывает и не такое.
Не обращая внимания на странности, которые видимо решили преследовать меня повсюду, я пошла на кухню за запланированным кофе и возможно какой- ни будь булочкой или иной вкусняшкой.
А что, аппетит есть не только у карасей, но и вполне себе приличных людей. Идти по незнакомому месту было немного странно, но это понятно, а вот что не понятно так это почему стальная сейфовая дверь вдруг ни с того не с сего окрасилась сотней мельчайших надписей, подсвеченных нежно- голубым неоновым светом.
Кстати, дверь в бабкины покои тоже подсвечивалась, только светло -зеленым светом и без каких бы то видимых надписей, но в общем двойная подсветка создавала довольно жуткую атмосферу.
За пару метров до кухни и местом, которое я про себя именовала залом, я остановилась, не понимая, что черт возьми происходит. Такое ощущение, что там шла вечеринка, на которую меня забыли пригласить.
В обоих комнатах горел свет, слышались какие-то голоса, играла легкая музыка, звякала стеклянная посуда. Какого черта?
Переборов невнятную тревогу, я заглянула в правую комнату, именуемую зал и застыла с приоткрытым ртом. В моем доме, ладно не моем, а бабкином, но в ее отсутствие я отвечала за эту избушку. Так что в моем.
На диванчике возле окна восседала странная троица. Пухлый мужчина неопределённого возраста с бледным, отдающим синевой лицом, он сидел смирно, как на уроке, положив пухлые ладошки на голые коленки. Создавалось ощущение, что его подвергают дисциплинарному взысканию за неподобающий внешний вид: короткие шорты и майка борцовка на ногах сланцы Спанч-Боб.
Рядом с толстяком сидел тип, у которого на роду написано быть распорядителем похоронных услуг, тонкий, бледный, в черном как смоль фраке, который просто вызывающе контрастировал с бледной, почти белой кожей.