За отведённое время он и правда успевает привести себя в порядок и подгоняет машину ко входу.
Я надеваю пальто, полусапожки и выхожу с кружкой термосом в руках, сажусь на заднее сиденье.
— Давай сразу договоримся, что ты не рассказываешь папе куда меня возишь и что я делаю! — говорю, глядя в окно, не могу смотреть на него, перед глазами всё еще картинка с тренажерного зала, — Я не очень рада твоему появлению в моей жизни, — честно говорю ему, опускаю голову и смотрю на кружку в руках, — Но пока папу не переубедить, и мне придётся смириться с твоим присутствием. — тяжело вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну.
— Простите, но я не могу выполнить Вашу просьбу. — слышу его голос и поворачиваюсь на него, тут же встречаюсь в зеркале с его взглядом, — Моя работа, как раз и заключается в том, чтобы докладывать Александру Николаевичу Ваше местонахождение. — уверенно говорит, глядя прямо мне в глаза через зеркало.
— Значит не договоримся... — разочарованно опускаю голову, — Что ж, я попыталась. — говорю скорее себе, чем ему и называю адрес мастерской.
Дима едет слишком аккуратно и медленно по пустой трасе и меня это крайне раздражает, но я ни произнесу больше ни слова в его присутствии.
Подъезжаем к шлагбауму, я молча отдаю ему ключ карту и въезжаем на территорию. Здесь много мини офисов и что бы посторонние не въезжали на территорию и всегда было место для парковки, мы все сбросились на шлагбаум, удобно.
Выхожу из машины, и Дима выходит со мной, останавливаюсь и смотрю на него предупреждающим взглядом.
— А нет, — останавливаю его взглядом, — Ты остаёшься в машине, я не позволю тебе пойти со мной, — машу головой в знак отрицания, — Можешь даже ехать по своим делам, обещаю, позвоню, как соберусь обратно! — разворачиваюсь и иду к входу здания.
— Василиса Александровна, — зовёт меня Дима и я останавливаюсь, — Вы уверенны, что это безопасное место?
— Да! — отвечаю, не оборачиваясь и прикладываю ключ к двери, захожу внутрь.
Так нельзя, тут же говорит мне мой внутренний голос. Ты пробудешь здесь неизвестно сколько, а у него, знаешь ли, тоже есть физиологические потребности, не унимается совесть. Почти возвращаюсь, чтобы запустить его, но вспоминаю, что в моей мастерской никого кроме меня не было и я не могу пустить его в свою обитель, это слишком личное. К тому же я ему разрешила ехать по своим делам. Да, но мы же прекрасно понимает, что он никуда не поедет, червячок сомнения не даёт мне покоя.
Хватит, одёргиваю себя, понимая, что разговаривать с самой собой это не нормально.
Стерва.
Ну и ладно, я была доброй, но это не оценили, значит буду такой.
Двадцать первая глава. Макар
Работа оказалась не пыльной.
Это и работой то сложно назвать.
Я к такому не привык и честно скажу, жду не дождусь, когда Александр Николаевич, скажет, что нашёлся профессионал своего дела и в моих услугах он больше не нуждается.
Но прошёл уже месяц, и сомнения потихоньку начинают зарождаться в моей голове, кто-то вообще ищет этого спеца?
Я немного не уверен в положительном ответе, но есть и позитивные моменты.
Во-первых, это зарплата, которую я получил. Охуеть просто, можно иметь такие деньги по факту ничего не делая, но омрачает всё это тем, что половину уйдет на лечение Вики, и это во благо и не жалко даже, а вот вторая половина пойдёт непонятно кому в карман.
Во-вторых, это Василиса.
Она необычная просто.
Безумно милая и смешная.
В голове не укладывается два её жизненных факта: факт первый — эта маленькая девочка собиралась замуж; факт второй — ей изменил жених прям перед свадьбой.
Она как домашний цветок, какой замуж, что она там собиралась делать?
И как можно было променять её на другую?
Когда я начал работать ожидал чего угодно, но не игнора.
Первую неделю, Василиса почти не выходила из своей комнаты, и я сходил сума от скуки в этом доме. Я прошёлся по всем комнатам, заглянул в каждую из них, познакомился с людьми, которые также работали на семью Шестакова, и это заняло у меня первые два дня.
Позже я просто проводил время в тренажёрном зале. Отрабатывал удары, пересматривал свои прошлые бои и искал ошибки.
Самым тяжелым для меня оказалось пересмотреть последний бой и разобрать свои ошибки. Тренер заставил меня с ним пересмотреть бой и ошибок особо мы не нашли, но я вновь и вновь ощущал это мерзкое чувство продажности людей, бесился и безжалостно наносил удары либо по груше, либо по боксёрскому мешку.