В один из таких моментов Василиса появилась на пороге тренажерного зала. Я не знаю, как долго она там стояла и наблюдала за мной, но первое, что бросилось в глаза, когда повернулся, это растерянность и чуточку страха.
Она меня боялась и от этого хотелось выть.
После момента в тренажёрке мы стали ездить в одно и то же место, каждый день, она словно ездила туда на работу, а я как дурак сидел и ждал её в машине, не зная, чем заняться.
От скуки стал читать книги по психологии, мотивационные книги и пути к успеху, даже интересно.
Василиса, перед тем как выйти, всегда писала одно и тоже смс: «Выхожу через 20 минут».
Чаще всего мы сразу возвращались домой, но иногда она где-то встречалась с подружками, надевала разные «маски» и играла непонятные роли, а как только мы садились в машину, она делала глубокий вдох и как будто возвращалась в реальность, или к себе настоящей.
В этом я ещё не до конца разобрался, почему она ведёт себя со всеми, скажем так, чужими, совершенно по-другому.
И только дома, в особенности с отцом, она словно другой человек, в которого очень сложно не влюбиться.
Как оказалось её подружка, это девушка Глеба и я охуел, когда мы приехали к их дому и Лиза села к нам в машину.
С Лизой Василиса тоже была настоящей. В остальном же, она как будто стеснялась себя такой, и я не понимаю почему, ведь она очень милая девушка, при этом достаточно умная, не просто красивая блондиночка, у которой богатый папа, нет Василиса совершенно не похожа на мажорку, но стоит появиться чужому в окружение, и она становится именно высокомерной, холодной мажоркой.
Глеб рассказал, что они учились вместе с Лизой на одном курсе, значит Василиса, как и Лиза, художница.
Рядом со мной Василиса тоже носит маску снежной королевы. Наши диалоги, если их можно так назвать, очень простые, она только говорит адрес и всё, ни слова больше, отворачивается к окну и всю дорогу молчит, иногда лежит с закрытыми глазами, как сейчас.
Как всегда, мы утром поехали по уже привычному маршруту. Я не знаю, что у неё там, офис или что, но каждый день, мы приезжаем к зданию на Харитоньевском переулке, и она проводит там по восемь часов.
Выходит из здания уставшая, со следами краски на руках, сидится в машину и всю дорогу сидит с закрытыми глазами.
По радио тихо поют песни, в которые я не особо вслушиваюсь, внимательно слежу за дорогой.
— Сделай, пожалуйста погромче. — неожиданно просит Василиса и я в первые секунды теряюсь, не понимая, что она простит, — Музыку сделай погромче. — повторяет она и я прибавляю звук.
В колонках играет незнакомая песня:
Для тебя
Свобода — это воздух
Аурой
Ты одинокий остров
От людей
Подальше убегала
Если те
Не пахли океаном...
Наблюдаю за ней в зеркало заднего вида, она с грустной улыбкой беззвучно повторяет слова исполнителя, наверное, в этот момент она не контролирует себя и выглядит так если ли бы не надевала на себя разные маски.
Песня продолжается:
Если б ты была моей
Я б завидовал себе
Нет красивее тебя людей...
Вслушиваюсь в слова и усмехаюсь, бросаю взгляд на неё и от увиденного моё сердце сжимается, Василиса тихо плачет, глаза закрыты, реснички дрожат, и она пытается удержать эмоции внутри, но слёзы двумя струйками стекают по её щекам.
Хочется остановить машину, прижать её к себе и успокоить.
О чём она думает в этот момент, что заставляет её сейчас плакать, почему эта песня вызывает у неё такие эмоции?
Я хочу знать ответы на эти вопросы.
Двадцать вторая глава. Василиса
Почему моё сердце бешено стучит в груди при виде Димы?
Макар.
Я ни разу его так не назвала, даже у себя в голове и не понимаю, почему его все зовут Макаром, он же Дима.
Дима.
Опять пробую его имя на языке.
Мне нравится, как имя звучит и нравится тот факт, что, если все его зовут Макаром, я буду той, кто зовёт его Димой.
Да, так и будет.
Не хочу быть как все в его жизни.
Стоп.
Я не имею права так думать.
Дима не должен стать чем-то большим в моей жизни, чем просто водитель, охранник...
Кто он для меня, и почему меня терзает эта неизвестность.
Я для него просто девочка, за которой нужно присматривать. Он смотрит на меня, словно на ребенка, ни грамма какого-то восхищения или желания, таким взглядом обычно смотрят на маленьких котят. Дима не видит во мне привлекательную девушку, я просто объект его защиты.
Ни больше ни меньше.
А для меня...
Мне с ним спокойно.
Мы почти не разговариваем, и я лишь украдкой за ним наблюдаю, но мне спокойно.