Ласкою её грудь, прикусываю и снова целую, второй рукой глажу другое полушарие. Веду ладонью по гладкому телу вниз, к самому сокровенному. Василиса тихо постанывает и не может спокойно лежать на одном месте. Провожу ладонью по гладкому лобку, но не касаясь клитора прохожу дальше, и сжимаю бедро. Василиса задерживает дыхание, но не почувствовав моих пальцев на своей маленькой писечке, выдыхает.
Освобождаю её сосок и снова целую шейку, перехожу к губам и овладеваю ими, одновременно вожу в неё свой палец.
— Даааа… — выгибается Василиса и я ввожу в неё ещё один палец, начинаю интенсивно ими работать, страстно целую, чувствую, как она сжимает меня своими стеночками и царапает мои плечи.
Завожусь ещё больше от понимания, что ей приятно и она кайфует от моих действий.
— Диим… — протягивает она шёпотом. Блять её стоны дурманят, и я хочу им подчинятся, — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. — просит моя малышка.
Переворачиваю и поднимаю её попу, по телу проходят волны удовольствия от картины, которая сейчас перед глазами.
— Я не буду нежным. — говорю ей на ушко и в подтверждение своих слов слегка шлёпаю по упругой заднице.
— Ах… Даа… — стонет она и начинает крутить своей попой.
— Хочу трахать тебя жёстко, быстро и резко. — членом касаюсь её мокрого входа, чувствую, как она поддаётся вперёд, но я не ввожу член, а проскальзываю и задеваю клитор.
— Ааах, Дииим… — поскуливает она, а я получаю нереальное удовольствие от её желания.
Её промежность блестит от нашей обшей смазки, и я дразню Василису, размазывая соки по маленькому входу, она хнычет, и сама пытается насадиться на мой член.
— Кто-то хочет, чтобы я уже вошёл? — глажу ягодицу и слегка шлёпаю.
— Да… — вздрагивает Василиса и сжимает в кулаки простынь.
Вставляю только головку и сразу высовываю её, Василиса снова хнычет, а я снова и снова повторяю это действие, заставляю её изнывать от желания.
— Львёнок, пожалуйста… — говорит она и я резко погружаюсь в неё на всю длину. По телу проходит дрожь, Василиса сжимает меня своими стенками и громко стонет, а я даю ей время привыкнуть к ощущениям.
— Да, ещё… — говорит моя малышка и сама начинает двигаться, кладу свои руки на её талию и начинаю постепенно ускоряться.
Чувствую, как Лисенок сжимается, стоны становятся громче, и она вот-вот кончит, слегка замедляю темп, наклоняюсь.
— Грубо или нежно? — говорю ей на ушко сжимая пальцами её сосок.
— Грубо… — на выдохе говорит моя девочка и я резко бьюсь об её бедра своими, — Дааа… — сжимается внутри, а я отстраняясь повторяю толчок, затем ещё и ещё.
Василиса уже кричит и сжимает меня почти до боли своими стеночками. Тело горит, губы сохнут, двигаюсь быстро и резко чувствуя, что мы оба вот-вот кончим.
— Давай солнце, кончай. — тараню её и она с громким стоном кончает, тело дрожит и извивается, пальцы побелели и сминают под себя простынь.
Делаю ещё несколько движений и кончаю внутрь. Чувствуя, как она принимает каждую мою каплю.
Это какой-то пиздец.
Василиса падает на постель, я накрываю её своим телом, медленно выхожу из неё, и слышу, как она стонет в матрас, переворачиваюсь и тяну Василису за собой, укладывая на своё плечо. Нежно целую в макушку, чувствую расслабление в теле и прилив любви к своей малышке.
Это блядь такая эйфория держать её в своих руках и чувствовать своими ребрами, как колотится её сердце.
Не отпущу, даже если будет вырываться, не отпущу.
Моя!
Тридцать пятая глава. Макар
Василиса мило сопит у меня на груди.
Устала.
Моя маленькая, сладкая девочка.
Охраняю её сон и думаю, как быть дальше.
Есть две проблемы, которые не терпят отлагательств.
Первое и самое важное — это вопрос как рассказать Александру Николаевичу, что я люблю его дочь.
Он предупреждал, и я не сдержал своего обещания, но отступать и прятаться, не буду и если мы не найдём точки соприкосновения я пойду на радикальные меры.
Второй момент — это предстоящие двухнедельные сборы, на которых я обязан присутствовать.
Я не хотел переходить с Василисой в горизонтальное положение, потому что понимал, что в ближайшее время оставлю её одну и она может напридумывать себе кучу всего, с чем мне потом будет сложно разобраться.