— Приехали художница. — аккуратно проводит Дима по моим волосам, и я выныриваю из своего волшебного мира.
— Ой. Я так погрузилась в процесс, что потеряла счёт времени. — убираю карандаш в футляр и протягиваю папку Диме, — Вот смотри. — руки дрожат от волнения и мне очень тяжело даётся это решение, но это же Дима, с ним не страшно даже упасть, а я уверена, что он не даст мне провалиться в бездну, ну или прыгнет в неё со мной.
— Серьёзно? — недоверчиво смотрит мне в глаза Дима, но папку бережно берёт в свои руки.
Несколько секунд пока он с серьёзным лицом рассматривает свой портрет, кажутся целой вечностью и когда я уже готова открыть дверь и убежать, Дима поворачивает свою голову и смотрит на меня каким-то другим взглядом.
— Я не умею красиво говорить, но если бы умел, то не нашёл бы таких слов, чтобы передать все эмоции, которые я сейчас испытываю. — кажется я не дышу в этот момент, а его полные восхищения глаза, разгоняют кровь по венам и заставляют сердце колотиться.
— Спасибо. — еле слышно вырывается из моих губ, а Дима за шею притягивает к себе.
— Это тебе спасибо солнце, что впустила меня в свою жизнь. — говорит мне на ухо и я аккуратно отстраняюсь.
— Просто карниз ударил меня по голове, и я всё ещё не в себе. — смеюсь и выхожу из машины.
Тридцать седьмая глава. Василиса
Неделю хожу окрыленная, понимаю, что выгляжу глупо и подозрительно, но я не могу скрывать своё счастье.
Это абсурдно, что мы с Димой, как подростки прячемся по углам. Точнее не так, это я его прячу по углам.
Дима собирался чуть ли не на следующий день идти к отцу и рассказывать о его серьёзных намереньях.
Я сопротивлялась тогда и сопротивляюсь сейчас.
Тогда, потому что была не уверена в нас. Мало ли как бывает, внутри всё тянется, а по факту оказывается лишь мимолетной потребностью.
Сейчас я боюсь реакции отца, а то, что она будет отрицательной сомнений нет, но именно сейчас я к ним не готова. Я хочу насладиться этой легкостью влюбленности и уже позже решать серьёзные проблемы.
Пока так.
Диму это не устраивает, а я просто готовлюсь к войне, которая неизбежна.
— О чём задумалась принцесса. — неожиданно слышу любимый голос, и сама не знаю почему, вздрагиваю.
— Фух, дедуля, ты меня жуть как напугал. — демонстративно держусь за сердце изображая приступ и улыбаюсь своему другу.
Дед у меня крутой. И хоть между ним и родителями были конфликты, на мне они никогда не отображались. Я просто любимая внучка.
С дедушкой у меня очень много приятных воспоминаний. Когда я была совсем малышкой, как-то раз дедушка взял меня и пошёл гулять в лес ни сказав об этом никому. Искали нас с собаками, а дед потом от бабушки получил нагоняй.
А когда мне было лет пять, мы ходили с ним в тот же лес, и он мне рассказывал разные истории, иногда смешные, иногда страшные.
Как-то раз гуляя по лесу, я собирала красивые веточки и листочки, дедушка, как всегда, что-то рассказывал, а меня всегда манила одна таинственная тропа. Она вела в гущу леса через плотные кусты тёрна и каждый раз проходя мимо неё, я хотела узнать, что таится за этими кустами.
— Дедуль, пойдём по этой тропинке, она такая волшебная, это, наверное, вход в затерянный город. — я смотрела на него полными надежды глазами, мечтая услышать его согласие.
— Принцесса нам туда нельзя ходить. — отмахиваясь сказал мне дедушка.
— Но почему дедуль? — моему возмущению не было предела. — Там волшебники, и чудеса, а я ни разу не видела чудес, давай хоть одним глазком посмотрим.
Дедушка, улыбаясь присел на корточки, приобнял меня за плечики и прислоняя палец к губам тихо сказал: — Нет там никаких чудес, там живут тигры.
Листья на деревьях зашелестели от ветра, и дедушка крикнул: — Бежим!
Бежала я, оттуда не оглядываясь и больше не вела его к той тропе, а позже выяснилось, что за тем тёрном трансформаторная будка стояла, можно сказать и впрямь тропа в волшебный мир.
— Я тебя второй раз зову, а ты всё в облаках летаешь, рассказывай причину своего окрылённого состояния, неужто влюбилась!? — прищуриваясь, с улыбкой смотрит на меня в ожидание ответа.
— Пфф, скажешь тоже, влюбилась, не дед, о картине думаю. — пытаюсь правдоподобно врать.
— Ты это бабке можешь лапшу на уши вешать, а мне то не надо, я может и старый, но не слепой, слава Богу. — всё так же улыбаясь говорит дед, — Давай рассказывай, ты же знаешь, я могила, — кладёт себе крест на крест руки на плечи, закрывает глаза и высовывает язык, — Никому не скажу твой секрет. — подмигивает и приобнимает меня за плечи.