— В тебе по-прежнему еще много желчи, — потер щеку Председатель. — Надеюсь, ты понял, что сядешь за все свои делишки очень надолго.
Последнее я как раз понимал отлично. И это меня радовало меньше всего.
— Как я хоть этого бедного Геворкяна убил-то? — закатил глаза я. — Или это тоже секретный секрет?
— При попытке сбежать от сил правопорядка! — с довольным видом ответил милиционер. — Ты прикрывался им как живым щитом, а потом убил выстрелом в голову. Будешь отрицать?
Выходит, они думают, что я грохнул этого парня, Пророка, который подвозил меня до гостиницы и по пути немного поучил жизни, чего я, признаться, ужасно не люблю.
Я порылся у себя в голове, еще раз прокрутил последние секунды, пока оставался в сознании. Ничего такого, за что я мог бы убить своего спутника, я не нашел. Снова вспомнилась размазанное тело девушки Тани. Может, произошла какая-то случайность?
Что вообще со мной было, пока я находился в отключке? И что вызвало эту отключку? Уж не система ли «Чудо-солдат» сработала? Или еще какие-нибудь штучки, которых не нашли в моем организме при предыдущих осмотрах?
— Не помню ничего такого! — честно ответил я Спасскому.
— Неудивительно, — брезгливо сморщился тот. — Ты был под воздействием специальных препаратов. Вас из Восточного Альянса щедро всякой дрянью снабжают!
— Какие наркотики? О чем вы вообще? — с усмешкой спросил я, продолжая играть роль невозмутимого мачо, и в то же время тщетно напрягая дар в поисках истины или хоть какого-то смысла в словах Спасского.
— Тише-тише! — шикнул на капитана Председатель. — Не надо давать своих оценок нашим друзьям из восточных краев!
— Простите, товарищ Шпиц. Я не подумал…
— Извинения приняты! А теперь, пожалуйста, оставьте нас! — приказал своему спутнику Петр Николаевич.
— Вы уверены? — покосился на меня Спасский.
— Да, капитан! — кивнул Председатель. — Вы же видите, здесь очень хорошая система слежения, не волнуйтесь.
Спутник Петра Николаевича хмыкнул и вышел из камеры, бросив мне на прощание:
— Посмей только рыпнуться, Антон! Живо приструню!
Я иронично взглянул на Председателя:
— Зачем вы его отправили, если за этой комнатой все равно постоянное приглядывают? Наш разговор запишется и будет доступен любому. В чем смысл?
— У тебя же чувство правды — ты и посмотри! — кашлянул в кулак Председатель.
— Неужели звук отсюда не транслируется? — догадался я.
— Делаешь успехи! — похвалил меня Петр Николаевич. — Да, и еще! При разговоре старайся поменьше открывать рот, есть тут люди, которые умеют читать по губам. Понял?
— Понял, — мрачно кивнул я.
Дальше бравировать своей неустрашимостью не имело смысла, Председатель знал меня как облупленного.
— А понял ли ты, почему капитан Спасский назвал тебя Антоном? — усмехнулся Петр Николаевич.
— Он назвал меня Антоном? — нахмурился я.
— Какой же ты невнимательный! — с укором взглянул на меня Председатель. — Мне стоило таких трудов убедить его, что ты не Сергей, а Антон! А ты даже не заметил, когда тебя окликнули не так!
— Хорошо, — поджал губы я. — Расскажите все по порядку!
Петр Николаевич принялся расхаживать туда-сюда по камере.
— Рассказывать, если честно, особенно и нечего! — четыре шага, разворот. — Ты числишься погибшим уже несколько лет, поэтому твое возникновение в официальных бумагах, — снова разворот, — вызвало бы неприятные последствия и для тебя, и для меня. Поэтому я подменил пробы ДНК из Архива и с места твоей поимки.
— Значит, я никого не убивал?
— Нет, — качнул головой Председатель. — Убийца — Антон Сельский, сумасшедший член Движения Освобождения. Он как раз пробирался через наше оцепление и увидел Валентина, с которым недавно успел крепко повздорить. Решил использовать суматоху. Тебя оглушил, а Геворкяна убил.
— Как он меня оглушил? Бил по моей бедной голове? Опять?!
— Да тебя и бить не пришлось. Луч парализатора вскользь зацепил — ты и отключился.
— У кого-то уже имеются портативные парализаторы? — удивился я.
— Время идет вперед! — пожал плечами Председатель. — Игрушки усложняются. Тем более что за Движение Освобождения в тайне выступает Восточный Альянс. А уж сложную технику там всегда умели делать.
— Это верно, — согласился я. — Но вернемся к тому, на чем вы остановились. Меня оглушили, Валентина убили, потом меня забрали сюда. И что дальше? Буду мотать срок за какого-то Антона?
— Тебе и за самого себя светит немало! — хмыкнул Председатель. — Но я пришел для того, чтобы отплатить взаимностью за твое вчерашнее поведение.