Меня накрыла волна отчаяния. По телу разливался ужас.
Но уже спустя буквально пару мгновений, окружающий мир начал меняться. Наметилось какое-то смутное движение в беспросветной серой пелене. Появились оттенки. Сначала легкие, едва заметные глазу, а потом все более яркие, кричащие цвета наполняли собой материю подпространства. Движения становилось все больше, причудливая пляска изогнутых линий неожиданно явила объемные тела неведомых существ. Вспыхнули далекие фейерверки. А потом все это безумие поплыло перед глазами справа налево. Я, что было сил, сжал руку Милы.
— Ай! — вскрикнула девушка, и я с изумлением понял, что могу слышать ее голос.
И как только осознал это, Вселенная тотчас же наполнилась непередаваемо чуждыми, но прекрасными звуками. Скрипка, весенняя капель, трель соловья, флейта, шелест молодой листвы, скрип снега под полозьями санок — чего только не было в этом смешении звуков. От неожиданности я глубоко вдохнул. И как только сделал это, понял еще одну вещь — мир был заполнен ароматами. Лаванда, нагретая солнцем смола, соленый морской бриз, запах теплого хлеба, земляника, крапива…
Я тонул в этом радужном безумии. Все органы чувств оказались перенасыщены неизвестными ощущениями. Я боялся открыть рот, чтобы не чувствовать вкуса, боялся протянуть руку, лишь бы не потрогать распускающиеся вокруг разноцветные бутоны. Казалось, еще немного — и мой мозг попросту взорвется от обилия красок, запахов, звуков.
Но прошло еще какое-то время и безумие пошло на убыль. Упорядочились цвета и формы. Выгнулись холмистой равниной дрожащие радужные синусоиды. Запахов и звуков тоже стало на порядок меньше.
Если я правильно понимал основы физики этого живого подпространства, то наблюдаемое можно было описать довольно просто. Серым и невзрачным подпространство всегда казалось на низких скоростях, наибольшую яркость проявляло на средних, а стабилизировалось, видимо, на высоких скоростях. То есть, чем быстрее движется через обычный космос наша с Милой нематериальная проекция, тем в более глубокий слой подпространства попадаем мы сами, и тем более вычурным и интересным выглядит для нас эта изнанка мира.
Сейчас, похоже, мы летели относительно обычного пространства очень быстро. Быстрее, чем космолет Наблюдателя. И уж конечно быстрее, чем любой самый крутой корабль роботов.
Я рискнул еще раз посмотреть на Милу. Девушка приобрела несколько иной вид. Я все еще мог узнать в своей спутнице Милу, но теперь это было не так просто.
— Ты изменился! — словно озвучивая мои мысли, вдруг сказала девушка.
— Ты тоже! — ответил я Миле, продолжая изучать ее.
Кожа девушки приобрела сиреневый оттенок, волосы стали розовыми, зубы и белки глаз — зеленоватыми. Также на Миле теперь не было никакой одежды. Я бросил быстрый взгляд на свое тело и убедился в том, что тоже обнажен. Инстинктивно прикрыл наиболее уязвимую часть своего тела руками. Девушка, проследив за моим жестом, ойкнула и тоже прикрылась.
— Не смотри на меня! — нахмурилась она, чем обеспечила себе еще один мой взгляд.
Стройные ноги, округлые косточки на лодыжках, точеные линии бедер, высокая грудь, короткие волосы и чуть лопоухие ушки. Нравится ли она мне — девушка, имеющая красивое тело, но предпочитающая носить широкие мальчишеские штаны? Ей семнадцать, мне двадцать шесть. Я женат, а она, судя по всему, еще девственница. Могло ли у нас с ней что-нибудь получиться? Хотя бы чисто теоретически?
В голову вдруг пришла дурацкая мысль: интересно, каково это — заняться любовью в подпространстве…
— Нет! — тут же вскинулась Мила. — Вытаскивай меня отсюда лучше! Мне страшно!
Я почувствовал, как мои щеки заливает краска. Никак не могу привыкнуть, что Мила — телепат. Который уже раз прокалываюсь! Конечно же, мне сейчас не о ее прелестях надо думать, а о спасении жены и ребенка.
Мы с девушкой теперь летели над темно-синей бугристой поверхностью, похожей то ли на ночной океан, то ли на мятую шерстяную ткань. Диковинных существ подпространства больше видно не было. Унылое зеленовато-серое небо и синяя земля — вот и весь пейзаж. Это если, конечно, мы летели не вверх ногами. Иначе земля будет зеленоватой, а небо синим. Так, по-моему, даже более логично!
Я уже решил попробовать перевернуться, как мое внимание привлекло нечто яркое и переливающееся. Вдалеке, у самого горизонта сверкало озеро или река, где вместо воды тек живой звездный огонь.