— Прекрати! — неожиданно для себя рыкнул я. — Не ройся больше в моей голове!
Я потянулся внутрь себя, в узкую щелочку, все еще связывающую мое существо с подпространством. Стал вытягивать энергию, накапливая ее внутри и формируя защитный экран. Мои мысли и чувства не должны быть доступны никому, кроме меня. Я не эксгибиционист, чтобы выставлять их напоказ!
— Что ты сделал? — удивленно округлила глаза Мила.
— Закрылся от тебя! — раздраженно ответил я и демонстративно сосредоточился на управлении авиеткой.
— Я тебя не слышу! Как ты смог?
— Я довольно талантливый парень, если ты еще не поняла!
— Подожди! — девушка выглядела сильно озабоченной. — Я серьезно! Как ты это сделал?
— Поставил блок, чего тут такого? Или я не имею права свои мысли от тебя прятать?
— Имеешь, конечно, — Мила пожала плечами. — Теперь ты просто единственный, у кого я не могу мысли читать. Интересное ощущение.
Все когда-нибудь бывает в первый раз, хмыкнул я про себя. Лицо спутницы не изменилось, из чего я сделал вывод, что теперь она действительно не в состоянии рыться у меня в голове. Так-то гораздо лучше!
Небоскребы внешних районов Воронежа между тем росли на горизонте. Надо срочно решать, что делать по прибытии в столицу. Я снова зачерпнул потаенных сил и сосредоточился. Способности включились довольно легко. Едва я успел сформулировать в уме вопрос, как ответ на него пришел ко мне.
Меня интересовало нынешнее местонахождение Шамиля — моего старого знакомого-прорицателя. После того, как он утратил способность видеть будущее и провалил задание на Кваарле, его, скорее всего, выгнали из Секретного Ведомства. Но даже, если и не выгнали, лучшей кандидатуры для визита, мне пока не удавалось придумать. Не к Председателю же лететь, на самом деле?
Шамиль сейчас находился в Воронеже. Я напрягся, выясняя детали. Бывший прорицатель жил на окраине столицы на предпоследнем этаже стандартного жилого блока. Обычная квартира без каких-то особенностей. Две комнаты, кухня, балкон, санузел.
Ну что же, наведаемся в гости.
Я уверенно направил авиетку к транспортному потоку, обтекающему город по кольцу. Теперь мы летели вдоль огромных башен в пятьдесят-семьдесят этажей. Кое-где жилые кварталы перемежались парками и развлекательными сооружениями. Типичная застройка конца двадцать второго-начала двадцать третьего века. Гораздо интереснее было смотреть на старинные здания, находящиеся в центре Воронежа. На некоторых улицах сохранились даже дома, построенные еще до Второй мировой войны.
Хотя еще интереснее, наверное, смотреть на руины Москвы, Санкт-Петербурга и других уничтоженных последней войной городов Европы. Вот уж где гарантированно получишь незабываемые впечатления!
Я вспомнил, как у меня засосало под ложечкой, когда я смотрел документальный фильм, посвященный русским городам. Поросшие сорняками и кустами площади, разбитые памятники, древние проржавевшие машины и особенно полуразрушенные мосты над широкой Невой оставляли на душе такую непередаваемую тоску и злобу, что хотелось тотчас же расстрелять всех причастных к войне лиц. И безумных людей, и чересчур умных роботов.
Бывшие столицы старых государств Европы уже навряд ли когда-нибудь станут крупными городами. В лучшем случае их постепенно превратят в музеи под открытым небом. Пока же с экскурсией можно попасть далеко не в каждый мегаполис-призрак, потому что радиационный фон там все еще высок, а скафандров для всех желающих не напасешься.
Да, на Земле тоже были свои сент-кроссы и хилл-сити. Только превращенные в руины людьми, а не природной стихией.
Я бросил быстрый взгляд на Милу. Девушка сосредоточенно глядела куда-то перед собой. Не иначе, все еще пытается залезть мне в мозги. Ну, пускай попробует. Не на шутку я, видимо, задел ее самолюбие своим быстрым созданием защиты.
Авиетка стала плавно снижаться, подчиняясь движениям моих рук.
Выйдя из потока машин, я повернул налево и полетел над макушками деревьев, радующих глаз сочной зеленью. Сядем в парке. В предрассветные часы здесь навряд ли много народу. Может, удастся утопить авиетку в пруду. Тогда мы надолго озадачим милицию, когда она станет искать нас.
Повертев головой направо и налево и убедившись, что поблизости никого не видно, я резко бросил машину вниз и притормозил лишь у самой земли. У Смирнова, наверное, этот маневр получился бы лучше, но и я успел остановить падение авиетки метрах в трех над пожухлой травой газона.
— Ой-ой-ой! — взвизгнула Мила, когда из-за моих кульбитов ее желудок подскочил к горлу. — Знала бы, что такой никудышный водитель, сама бы за руль села!