Как оказалось позже, у Валерия был свой собственный дом и даже была жена, которая выгнала его за то, что он сдал телевизор в комиссионку и купил на эти деньги бутылку коньяка.
Отец отправил Валерия в вытрезвитель, а меня в деревню к двоюродной бабушке. Там я помогала ей с хозяйством, даже ходила пасти коров, так мне нравились животные. Поэтому вернулась домой загоревшая, отдохнувшая и с новыми силами творить добро.
Следующим моим делом было спасение кошки из-под колес автомобиля нашего соседа. Я ехала на велике и собой загородила животное от проезжающей мимо машины. Я выскочила довольно неожиданно и тормозила о машину. Кошку так никто и не увидел, а за вмятину отцу пришлось все-таки заплатить.
Это я к тому, что иногда я чудила – так случалось – и прогуляй я допы ничего бы мне за это не было.
Вернувшись домой я повторила свой ритуал: бросила сумку в угол и повалилась на кровать. Не хотелось ровным счетом ничего.
Телефон завибрировал, уведомляя о сообщении.
«Уверен, ты уже придумала отмазку забить на английский. Не выйдет. Встала и пошла!»
Я погасила экран и уткнулась лицом в подушку.
Полежав минуту, я поняла, что это гад испортил мне весь отдых. Все же совесть у меня имелась. Халтурить приятно, когда никто не подозревает об этом.
Заново собрав сумку, я придирчиво взглянула на себя в зеркало.
Длинные по лопатки темные локоны, соболиные брови, пухлая верхняя губа и веснушки по всему лицу. Вполне приемлемо. Подкрасила ресницы и слегка нарумянилась. Расправила юбку, поправила легкую блузу без рукавов и отправилась позориться.
Мне и раньше доводилось попадать впросак, но теперь это казалось новым уровнем. Запредельным. Почему-то лажать перед аудиторией было не так страшно, как облажаться наедине со Славным. Да еще и на его территории.
Я пришла почти вовремя.
Мужчина выглядел как и всегда веселым и общительным, я же забитой и смущенной. Такое случалось редко.
– Миронова, ты не заболела? Что-то слишком мало шума от тебя.
Окинув препода придирчивым взглядом, я поджала губы:
– Дайте мне минутку-другую.
– А зачем? Давай прям вот так, с порога. Спик инглиш как говорится.
– Да как-то настроения нет.
Я принялась оглядываться и сканировать помещение.
Милая холостяцкая берлога, две комнаты, совмещенная кухня с гостиной и коридором. Огромный телек на стене, перед ним угловой кожаный диван, половина стола на кухне, половина в комнате. Тюль на окнах. Это странно. Слишком опрятно и даже, я бы сказала, по-человечески.
Заметив мое недоумение, Славный почесал свой чуб и вроде даже как-то смутился. Повисло молчание и именно в этот момент мой желудок исполнил оду раненного кита. Я сделала вид, что это Славный. Возможно, даже поморщилась.
Мужчина же не заподозрил подвоха.
– Понимаю, – закивал препод и двинулся к холодильнику, – ты так много учила правила построения повествовательных предложений, что даже забыла поесть. Не хочу, чтобы потом твои родители укорили меня в том, что совсем тебя замотал. Вряд ли они проникнутся моим рассказом о твоих успехах.
Славный достал из холодильника суп, салат, блины, масло, варенье и поставил чайник.
Я хотела было сказать какую-нибудь колкость, но решила что именно сейчас это не в моих интересах, ведь обещали покормить. А еду я люблю. И есть, и готовить. Поэтому когда Славный разлил суп по тарелкам, я притихла и согласилась на то, что мне предлагали – откушать как следует.
Смотря на то, с какой скоростью я поглощаю пищу, мужчина растерялся.
– Да, Миронова. Ты же знаешь, что обжорство до добра не доводит. Чревоугодие – это смертельный грех.
Я даже жевать перестала. Нахал обзывался. Не удивлюсь, если он и прозвище придумает. Вполне в его стиле.