Осознание этого факта ударило, словно обухом по голове. Я даже перестала дышать.
– Быть не может, – сама не заметила, как сказала это вслух.
Одногруппники на меня покосились, а препод подумал, что этот комментарий к его лекции и даже что-то мне охотно ответил.
Машка пихнула меня, требуя рассказать ей все-все-превсе, но я лишь рукой махнула, мол, ерунда. Но это не могло быть ерундой по нескольким причинам.
Причина первая, сердце бешено стучало, а в глазах потемнело. Причина вторая, я испытывала небывалый душевный подъем.
Оказывалось, что я была счастлива, но и напугана тоже. И совсем не представляла, что делать дальше. Очевидно, что лучшим вариантом являлось рассказать все Славному и пусть сам решает, что с этой информацией делать.
«Да, именно так и поступлю. Переложу ответственность. Сам виноват. Нечего было меня кормить супом. Очевидно же, что это наилучший способ влюбить в себя такую дурынду как я».
Еле отбившись от подруги после звонка, я кинулась к аудитории английского.
Жаль, что я не додумалась постучаться – вышло бы менее драматично.
Славный сидел за столом, Инга Сотникова – девушка с третьего курса – на его коленях, а я выглядела дурой.
Быстро извинившись и закрыв за собой дверь, отчалила в сторону дома со скоростью света.
Конечно, в автобусе пришлось пострадать, но добравшись до своей комнаты, я решила что оно и к лучшему. Меньше драм, слез, соплей и в конечном итоге – разочарования.
Мои родители тоже не первые друг у друга. Для отца это второй брак, а первый не удался настолько, что он никогда об этом и не говорил. Что касается матери, то до встречи с отцом, она вообще не верила в семейные ценности. Вот и я теперь одна из таких. Я осознанно приняла это решение и именно оно убережет меня от дальнейших глупостей. Лучше сосредоточится на универе. Но как бы я не пыталась это сделать, выходило что от Славного не скрыться: скоро экзамен и даже если случится чудо и я его сдам, на втором курсе экзекуция продолжится.
Ночью я окончательно смирилась со своей участью и заснула праведным сном. Что примечательно на утро я была полна сил, а настроение ощущалось средним.
Погоду передавали летнюю, поэтому надев сарафан с открытой спиной, я упорхнула бабочкой навстречу новым знаниям. Теперь они будут единственным моим интересом ближайшие года три точно.
Первой парой был менеджмент, но сразу за ним шел английский. Я не чувствовала тревоги или чего-то, мало-мальски напоминающего панику.
«Вот как есть – так и правильно. Я ничего выяснять не буду. Это не мое дело».
За уговорами я не заметила, как приехала. В запасе было полно времени, до пар оставалось больше двадцати минут, однако, народу уже собралось прилично. Видимо сдавали долги и подтягивали хвосты.
И почему-то как назло мне среди всей этой разношерстной толпы Славный приметил меня сразу.
Не подав виду, что я на него за что-то в обиде я, увидев, как он направляется в мою сторону, свернула за угол. Людей здесь не было совсем, а несколько огромных фикусов загораживали меня от сурового мира. Убежище было приемлемым и скоротать время до пары казалось сущим пустяком.
Я прислонилась спиной к крашеной стене и прикрыла глаза. Планов на лето у меня пока не было, но явно следовало что-то придумать. Найти работу или стать волонтером, а может быть отправиться в путешествие – я пока не знала.
– Чуть не потерял тебя, – невозмутимо заявил Славный, протискиваясь меж кустов в кадках. – Мне показалось или ты меня проигнорировала?
– Не показалось, – я крепче ухватилась за свою сумочку и попыталась просочиться мимо мужчины.
– Если ты так расстроилась из-за Сотниковой, то я ей подробно объяснил, что так делать нельзя.
Я резко затормозила и уставилась на препода. С чего он вообще взял, что мне есть какое-то дело? Нет, пора делать ноги.
Я продолжила путь, но Славный решил идти след-в-след. Он говорил обо всем сразу и ни о чем конкретно, поэтому его намерения уловить было сложно. Слушая в пол уха, я раздумывала над планами на лето и остальной жизнью, пока в реальность меня не вернула всего одна фраза: