Приподнявшись, я оказалась в положении, в котором смогла увидеть себя в странном зеркале перед собою: но, как ни странно, я видела в нем себя. Только вот чувства, с которыми я сидела и смотрела, не отрываясь на предательское стекло, их невозможно описать словами.
К рассвету рот девушки, застывшей в зеркальном отражении против меня, распахнулся в немом крике, и я… проснулась.
Долго я не могла выкинуть Ее из головы. Я привыкла представлять ее неким Божеством, чем-то, что является искаженным моим отражением в бесконечных глубинах моего утомленного разума. Меньше надо было книжки читать, да раньше ложиться.
И все-таки… Девушка потрясла меня. Приснившийся мне человек не был похож на меня ничем, кроме лица: это будто была я, только с другим цветом волос и настораживающими повадками. Ну кто ночами напролет сидит, уставившись в зеркало, а? Причем так смотрит…
Если бы я не знала, что это – просто один из моих снов, которые всегда пугают своей нелогичностью и бессмысленностью, то я бы сказала, что это было что-то очень личное. Эта девушка, неотрывно глядящая в глаза самой себя, будто… А нет, пустое. Зачем забивать себе этим голову? Я, верно, совсем с ума сошла. Больше она меня не побеспокоит – решила я, но она, верно, думала иначе.
С тех пор каждое полнолуние я вижу Ее лицо.
***
2. Восхищение
Забыв про все дела, я мчусь прочь по улицам, медленно теряющим свои краски в сумраке города. Ночь наступает нежданно. Я больше никогда не видела мальчика, открывшего передо мною дверь, и никогда больше не заговаривала с ним. После я спросила у соседского ребенка с лихой манерой ездить по лужам на велосипеде, обливая прохожих грязной водой, не знает ли он мальчика в зеленом костюмчике, который гулял во дворе в тот вечер. Парень ответил, что не знает таких, хоть ему и все знакомы. Я не могу понять, врет или нет, но конфету отдаю.
Не хочу знать, что ее ждет.
Видите ли, сегодня полнолуние. Я всегда точно узнаю об этом из журналов для цветоводов. Каждое полнолуние для меня - словно свидание с самой собой. Она всегда разная. То она спит, просыпаясь ради меня, то танцует в лунном свете, распустив белые волосы, то целует свое отражение, преклонив перед зеркалом у стены угловатые колени.
Отражение всегда одинаково. Таких глаз я не встречала ни у кого.
Почему она смотрит в себя с такой тоской, и кто она? Почему я вижу ее во снах, и – самое главное – почему она - это я?! Как маленький ребенок в ожидании чуда в ночь на первое января, с разбегу бухаюсь в постель и в предвкушении закрываю глаза.
Может быть, это бред, но то, что я чувствую, будучи Ею, не заменит ничто. Таких ярких эмоций я не испытывала никогда в жизни, и вряд ли смогу испытать. Я не знаю, почему ее сердце разрывается от тоски, но единственное, что я могу – наслаждаться, пока есть возможность. Пока… пока есть…
Молния, тонкая белая стрела мелькнула за окном. Пахнет ночью. Она стоит в лунном свете, и сама будто лунная и светящаяся, белые волосы лучами отражают белый лунный лик в проекцию зеркала. Подняв тонкие кисти, девушка медленно раскачивается на худеньких ножках. Не так уж и много времени прошло, а она уже завладела всем моим существом, и я с радостью танцую вместе с ней, как если бы ею не являлась.
Вдруг, словно услышав что-то, как хищник, почуявший соперника, Она ревниво оборачивается; в лицо ей глядит отражение, удивительно точное, на серебряной зеркальной глади. Словно смущенная, она поднимает руку к губам, сжимая ими пальцы в задумчивой меланхолии.
Решившись, она делает неуверенный шаг, и становится еще ближе к коварному зеркалу. Девушка в нем строит Ей глазки, пухлые губки касаются тоненьких пальчиков… В исступлении припав к зеркалу, Она отчаянно целует, целует ответившую тем же девушку по ту сторону тонкого стекла, не закрывая глаза, прижимаясь, расставленные пятерни прижав к холодному предмету интерьера.
Я заметила, что окна у Нее не пластиковые, как у меня, а обыкновенные, старые и деревянные, с облупившейся местами краской и покосившимися рамами. Стены бледно-фиолетового цвета оставляли в душе неприятное ощущение грусти, одним своим видом эти обои могли вогнать в депрессию. Поцелуй остается безответным, а руки человека в зазеркалье коснуться невозможно. Отстранившись слегка, Она смотрит, как всегда, неотрывно и безоглядно, смотрит в глаза полуночному страху.