Миг, еще миг – или час?.. – и из прекрасных глаз катятся слезы. Отражение тоже плачет, и Она тщетно пытается стереть с его лица непослушные капли – зеркало все так же невозмутимо отражает реальность в своих немых глубинах. Лицо в зеркале расплывается, потому что взгляд застилает проклятая слабость, и Она пару раз вяло моргает, не желая пропускать ни секунды наедине с собственным ликом напротив. Не пропустить ни пикселя. В длинных ресницах застряли капельки, словно роса на лепестках роз. Как красиво…
***
- Как дела?..
- А? Что?.. – я вскакиваю от неожиданности.
- Хватит спать, ты чем по ночам занимаешься? – на меня смотрит моя лучшая подруга, раскрыв от любопытства еще шире, чем обычно, густо накрашенные глаза. Я знаю, о чем она подумала. - …Неужели у нашей затворницы появился ухажер?! Уи-и-и, поздравляю! – Она уж было вскочила, чтобы обрадовать новостью всех, кому не посчастливилось сесть рядом с нашим столиком в этом летнем кафе, одним из последних работающих еще в этом году.
Осень пришла неожиданно, распустившись поздним цветком на теле моего скучного мира. Только одно может разнообразить хоть как то серую действительность – Сны, в которых была Она.
И действительно, чем это я занимаюсь?! Я должна думать совсем не о том. Кроме того, после этих снов я вовсе не чувствовала себя выспавшейся, и это мешало жить… Хорошо хоть, что повторялись они только раз в месяц – иначе пришлось бы тяжко в «обычной жизни»: на работе, с друзьями…
- Эй! Я к тебе обращаюсь! – требовательно хлопнула маленьким кулачком по пластику стола «моя маленькая подружка». И почему мы с ней вообще общаемся?.. Мы такие разные, она – и я, я – и она. Она еще со школы была звездой и всеобщей любимицей, а меня людям приходится и встречать и провожать по уму. Она этим никого не обременяла, и потому большая половина знакомого с ней человечества считали ее милой и глупой одновременно; и одних это умиляло до такой степени, что кроме нее они уж больше никого не замечали. Конечно, касалось это обычно мужчин: уж с чем-чем, а с мужчинами у нее проблем не было; но все же она казалась доброй и милой (пусть и глупой), а посему и в «просто друзьях» у нее было записано чуть ли не полвселенной. Уверена, узнай о ее существовании марсиане, и они бы не постыдились сходить с ней в кино.
Рассеянно слушая ее болтовню, я мешаю соломинкой коктейль в своем стакане. До следующей встречи с Ней еще целый месяц...
***
3. Октябрь
Октябрь – мой любимый месяц года. В октябре мир становится золотым.
Лучи солнца видимы, они похожи на грани прозрачных кристаллов, повисших в прохладе воздуха. Много чего в моей жизни происходило именно осенью. Даже не знаю, как это объяснить – возможно, объяснения не существует.
Именно осень каждый год становится новым стимулом жить. Нет, для смерти у меня нет причин. У меня вообще нет причин, ни для чего. Но так – обычно, а сейчас – осень. Деревья, усталые, сонные, от рассеянности роняют свои золотые листья на землю, будто намекая: на, бери.
Люди никогда не дают ничего просто так. А деревья дают. Почему? Неужели у них есть какие-то скрытые мотивы для этого? А может, это их коварный древесный план: захватить мир, который всем им обязан?..
Сегодня мне удалось вырваться домой пораньше, теперь весь этот вечер – мой. Солнце еще не село, закат убийственно красив. Дома я не смогла долго ждать, и легла спать очень рано, хоть у меня и были опасения, что Она может не появиться, если я нарушу установленные правила.
***
Лунный свет разбудил меня, серебром он режет усталые от напряжения глаза.
Только… один раз… Дай мне… посмотреть… прошу тебя…
Я – Она – сижу на корточках, в ногах у своего отражения в большом зеркале, лаская пальцами золоченую раму. За эти месяцы Она – Я – изменилась, будто иссохла, лицо уже не так свежо, пальцы похожи на руки покойника. В голове мелькают сотни картинок – какая из них истинна?..
…прекрасная девушка в цветочном венке кружится в незамысловатом танце в лучах заходящего солнца… …дикая пляска в ночной полутьме: две тени, не тела, сплелись в одну сущность, не задвигая шторы… …дрожащие руки роняют алую розу на мерзлую землю…
«Сколько это будет продолжаться? Проще умереть».