Мама говорит, что не знает ничего о моей квартире. Неудивительно, впрочем, на что я вообще надеялась?.. Положив трубку, сижу, свернувшись калачиком, в уютном мягоньком кресле. День клонится к ночи, но солнце еще и не думает скрываться за горизонтом. Вдруг вздрагиваю, как от удара; я очень напугана. Где-то в квартире что-то упало, кажется – во всяком случае, шум был такой…
Вспомнились собственные слова: «Куда идешь, дура, если там опасность, зачем?» - приходится сделать глубокий вдох и взять в руки бутылку с водой со стола. Это ветер, резкий осенний ветер, несмотря на достаточно теплую осень, раскрыл неплотно захлопнутое окно, а оно, в свою очередь, столкнуло с подоконника вазу с цветами – красные розы, подарок провожавших меня «на моря» друзей, теперь лежали на полу в водных разводах, вперемешку с осколками дорогого хрусталя…
***
Во сне я вижу много разных видений. У девушки, танцующей в лунном свете, длинные белые волосы, и безумно радостная улыбка освещает ее лицо. Движения изящны и резки: я знаю это, потому что вижу ее в отражении.
Я – это Она. Кто-то спит на незастеленной кровати перед огромным зеркалом, сиреневые стены множатся в нем, рождая чудовищные формы. Смятые простыни и неровное дыхание. Это я сплю на жарких подушках, не в силах остановить биение своего сердца, непроизвольно сокращаются мышцы и нервные импульсы, я ощущаю их, ходят по телу мурашками на бледной коже.
Я – это Она. Дрожат прижатые к глазам пальцы. Не видеть бы их! Лицо, что напротив, прекрасное лицо, заплакано, искажено болью и ненавистью. Я не могу плакать, раз от этого плачет и Она! Я должна танцевать, ведь Она так красива, когда танцует: я вижу это в зеркале.
Я вижу… Я вижу это… Я вижу тебя. Я – это Ты. Слабые кулачки бьют в отчаянии твердое, невозмутимо твердое стекло. Золотые витки волшебных цветов, листьев, вовсе не желают крошиться под цепкими пальчиками. Зато ногти, живые и потому уязвимые, кажется, сейчас сойдут, обнажив мясо. Коленям неуютно на холодном полу, но так надо.
Зацелованное зеркало кажется сейчас хоть немного небезразличным. Девушка по ту сторону улыбается, и можно уже не обращать внимания на истощенный вид и круги под испуганно распахнутыми глазами. Ты – это Я.
***
5. Терпение
Когда я проснулась, я поклялась себе купить снотворное, чтобы не видеть этого больше.
Теперь единение с нею не просто «пугало», щекоча нервы, теперь она казалась созданием, пришедшим в мир моих снов, чтобы утащить меня с собой в мой же ад. Раньше она никогда не «приходила» в ночи, отличные от полнолуний, ни до, ни после них, но сейчас она, видимо, поняла, что я собираюсь действовать. Или же я просто слишком много думаю о ней.
Меня разбудил настойчивый звон дверного звонка. Очевидно, кто-то очень сильно желал меня увидеть. Надеясь, что это не счета, я босыми ногами шлепаю к двери, еще ничего толком не соображая. Каково же было мое изумление, когда, открыв дверь, я обнаружила около нее того самого мальчика, которого я встретила в своего первое безумное полнолуние с Нею.
Не успела я ничего сказать, как мальчик начал сам:
- Выбирай, розу или что? – хитро прищурился он.
Самое странное, что я, хоть убей, не могла после вспомнить ни цвет его глаз, ни общие черты лица - только выражение, живое и обаятельное.
- А что значит «что»? – удивленно спросила я, мне начали надоедать его шутки.
- Ничего. Просто все. Или розу. – Он заложил руки за спину, приподнявшись на носочках.
Мне начинало казаться, что он – обычный мальчишка, который решил поиздеваться над взрослой тетей, поэтому я зло ответила:
- Ничего мне не нужно, а если даришь розу, дари и не вопрошай! – и захлопнула дверь.
Я не знаю, почему так разозлилась, вышла из себя, это было странно для меня. Однако, как этот малыш дотянулся до моего дверного звонка?..
***
Слишком много кофе и слишком мало желания что-либо делать. На меня накатила странная апатия: вот стол, стул, кресло, картина в рамке на стене, а я, я где? Мне потихоньку начинает казаться, что я – только во сне. Я вспоминаю проведенные с нею, в ней, ночи. Мягкий свет полной луны. Моя – не моя спальня. Распахнутые шторы. Прекрасное отражение. Зеркало в тяжелой раме. Стены цвета первой сирени. Белые волосы, плащом обволакивающие хрупкую фигуру. Слезы в усталых глазах по ту сторону холодного стекла…