Я чувствую, что связана с ней. Не зря с самого первого дня я так привязалась к этой девушке. Сначала я думала, что она – это я, но теперь я в этом очень сомневаюсь.
И все-таки… Иногда свет за окном бывает слишком белым, слишком ярким, как если бы наступила очень снежная зима, и белизна мира режет глаз. А иногда он, свет, золотой. Бывает и никакой. Прозрачный. Серый даже. Небо, затянутое в корсет сизых туч. Никакое. Грустно.
Так прошло несколько дней. Я знаю, что я не выдержу следующей встречи. В глубине души я уже знаю, как все будет. Разобьюсь ли я птичкой в клетке о поверхность огромного зеркала? Может быть, осколок вонзится в мое сердце, и не только во сне, но и наяву? А что, если я умру, выцарапав себе глаза или прокусив собственные запястья? Наверное, это больно – медленная смерть, как впасть в спячку на вечность…
Или она придушит меня, до последнего глядя в глаза своему полумертвому отражению? Я так и вижу – тощие руки причудливым воротником на тонкой шее, выпученные, страшные глаза, красные, с жуткими черными кругами, будто ослепшие…
С нашей первой встречи она очень переменилась. Она была так красива, когда я впервые увидела ее… Или не впервые? Может быть, я уже знала ее прежде? Может быть, ее не существует, а я просто схожу с ума?!
Признайтесь, хотя бы раз в жизни все мы всерьез полагали, что рехнулись. Спятили. Лишились рассудка. Но это не тот случай. Я осознавала, что делаю (или чего не делаю), я жила – спала, ела, ходила кругами по дому, глядела в окно, открывала и снова закрывала книги, не в силах собраться с мыслями, снова ходила, не считая шаги; я была, я чувствовала, я помнила, но все это было мимо меня, как бы не со мною. Я ставила чайник, и уже в следующий миг – по моему мнению – осознавала, что вслушиваюсь в завывания специального свистка, всхлипывающего, противно звонкого. Я ела, а потом мне казалось, что я снова голодна, хотя не прошло и получаса, причем так сильно, будто пролетели сутки.
Не знаю, что на меня нашло. Может быть, защитные механизмы постарались. Я знала, что не доживу до утра следующего полнолуния, и потому не понимала, не желала знать, что оно приближается. В конце-концов, мне было все равно. Мне даже стало интересно: что это, и почему это происходит со мной? Я понимаю: персонажи легенд, сказок, бестселлеров – герои, избранные судьбою, спасители человеческих жизней, именно они и никто больше, и т.д. и т.п. Но я? Я – всего лишь я, опомнись, странное отражение моего бессонного сна! К чему – меня? Почему – со мной? Не правда, не может этого быть. Я – просто я, и я сижу на диване, уткнувшись носом в колени, и понимаю, что трясусь, но от холода или от страха? Это было сильнее меня, как инстинкт животных, предупреждающий их об опасности. Казалось бы, чего тут такого – просто сон, не делай из мухи слона. Но нет – я знала, что это не муха. А если и муха, то только цеце.
Я понимала очень четко, так, как если бы этого действительно зависела моя жизнь: мне нужно что-нибудь предпринять, хоть что-нибудь, ну пожалуйста!.. И я просто встала, и направилась в спальню. Там был чулан.
***
6. Тайны
В этом доме раньше жили мои родители. Потом они переехали в квартиру побольше, в ту, в которой живут сейчас, а это место некоторое время пустовало. Кажется, они даже начали сдавать комнаты – ну, маленькие дети, сами понимаете, деньги никогда не будут лишними, - но потом случилась какая-то история, и квартиру пришлось закрыть. До тех пор, пока в нее не переехала я.
Но чулан как был, так и оставался нашим чуланом. Здесь мы с сестрой прятались от брата, когда играли в прятки, здесь я впервые застукала его целующимся с девушкой: дело было на одном детском празднике, и им тогда было от силы лет двенадцать.
Когда родители уехали, они закрыли его на замок. Здесь наши старые фотоальбомы, ненужные теперь вещи, коробка с игрушками, которые жалко было отдавать родственникам, поломанный велосипед висит под потолком.
Я всегда знала, что наши родители не могли иметь детей. Однако, мне и в голову не приходило, не в пример многим другим приемным детям, чьи истории частенько показывают с экранов, искать свою «настоящую» родню. Я – здесь, я выросла здесь, здесь мой дом и моя семья. Наверное, это потому, что я знала об этом с самого начала – у меня не было ни шока, ни потрясения. И я никогда не спрашивала у мамы или у папы, откуда они взяли меня. Мне всегда казалось это слишком... грязным, что ли.
Как если бы настоящие дети своих родителей спрашивали детали своего появления на свет. Все это не имело значения: детский ли это был дом, или я просто подкидыш, не важно – главное, что мы нашли друг друга. Я очень благодарна родителям за то, что я – пусть и не родилась, но все же – в этой семье, с ними. Я знаю, что я – старшая. Что сестренку взяли, чтобы она составляла мне компанию: я часто плакала, и мне явно не хватало общения.