Филарет, сидевший копна копной в передке саней, подал знобкий голос:
— Приехали в свою палестинушку, слава Богу!
Видно, кто-то скараулил их приезд — монахи встретили Иоанна и Филарета за воротами скита. Всё жильё стояло огороженным плотным, давно почерневшим тыном. Встречавшие покорно склонились до земли, едва приезжие сошли с саней.
Отогрелись, наскоро отобедали, и тут же скитники ввели арзамасского игумена в крестовую келью, в которой отправляли молитвенное правило. Вечерело. Слюдяные окончины взблескивали то садящимся солнцем, то густой холодной синевой.
Последовала молитва. Расселись по лавкам, Иоанн пригляделся к собравшимся. Он давно уже привык говорить с людьми, знал, о чём взыскует душа этих заблудших. Перед ним сидело всего-то семеро монахов, одна монахиня, шестнадцать бельцов да три белицы.
Иоанн заговорил торжественно — понимал, что ждут от него сейчас.
— Братья и сестры! Истинно ли вы обращаетесь, просятся ли души ваши к нашей соборной церкви — ответствуйте! Помните: не горит свеча без фитиля. Верой ли в церковь вздымаете вы себя?
Скитники снопами повалились ниц, застучали лбами о чистые половицы моленной.
— Истинно, отче святой, истинно!
— Ну, благословен Бог наш, изволивый тако.
Один за другим поднимались скитники, чистыми глазами смотрели на Иоанна. Со всех сторон неслись к игумену вздыхающие молитвенные голоса:
— Приносим покаяние за свои отклонения и прегрешения!
— Алчем пищи духовной!
— Желаем исповедоваться и причаститися Святых Христовых Тайн.
— Ей, отче честной, желаем сподобиться…
— Молим Бога, да твоими молитвами, исповеданием святым отторгни нас от прельщения лукавого!
И все разом:
— Ка-а-аемса-а…
В радости Иоанн воздел руки.
— Спасибо за умиленные слова. Велики грехи наши, но и милость Божия пределов не знает! Да будут спасены души ваши, горят они чистою верой…
Не обошлось без вопрошений. Один из уставщиков скита задал — для иных и умудренных, два нелёгких вопроса. Но Иоанн, прежде чем отправиться в Заволжье, изрядно посидел за книгами и тотчас спокойно ответил словопроснику:
— Сказываю достоверное: ещё архимандрит Троице-Сергиевого монастыря Дионисий исправил в нашем «Требнике» чин великого освящения воды. Что было допрежь. Читали допрежь тако: «Освяти воду сию Духом святым и огнём»…
Уставщик вскинулся с лавки, вздернул вверх седую бороду.
— Так, истинно глаголеши. И — огнём!
Иоанн тихой лаской голоса ответил всем:
— А ведь Дионисий взял, да и упразднил слово «огнём». Сперва его сочли за еретика, но иерусалимский патриарх Феофан убедил, что слово «огнём» ошибкой вкоренилось в «Требник».
— Кабы мы это знали-ведали…
— Знайте же! А теперь о причастии. Да, установил наш российский патриарх Филарет преподносить мирянам святое причастие во образ Святой Троицы не троекратно, а единократно. Так ведь и этот обычай был поновлен по слову иерусалимского же патриарха Восточной церкви Феофаном. Когда сие случилось? До Никона! Знаю, для тех, кто отпал от нашей церкви — Никон такой-сякой еретик, но ведь ещё до Никона стали поправлять наши книги, и ведь начально-то никто противу этова не возражал, радовались обретению истин. Пошто же теперь многие противятся уложенным в прошлые времена новинам… По слепоте своей, по недомыслию!
Целую неделю провел Иоанн среди скитников — поучал их, испытывал твердость их намерений. Потом объявил:
— Напишите роспись, кто желает соединиться с православной церковью.
После этого Иоанн исповедовал каждого отдельно.
Неожиданно для него захотели отстать от раскола пятнадцать монахов соседнего Иосафова скита. Оказывается, в скором рвении послужить Богу, Филарет побывал у них и просветил братию, которая, впрочем, и сама уже искала путь к церкви. А потом явился Артемий Иванов, у которого в скиту проживало двадцать монахинь, и тоже просил присоединить своих пасомых к прочим. Иоанн исповедал и этих.
Собрал вместе Филарета, Иосафа и Артемия.
— Как священник я вас всех исповедал, а вот приобщиться вам Святых Тайн надо во храме. Поедем в Спасский монастырь на Кезе — ближе его обители нет.
— Это где же? — недоумевал Иванов.
— Балахонского уезда, Спасская Раевская пустынь…
Иосаф и Артемий со своими поехали вперёд, а Филарет и Иоанн со своими несколько задержались.
Хорошо было дремать в тепле новой шубы под монотонный скрип полозьев. За возницу сидел Дмитриев. Филарет тоже дремал. Позади на двух подводах поместились монахи и бельцы.