И тут Дэн выставил руку вперёд, сжав пальцы в кулак.
- Братья навек? – улыбнулся он.
Я всегда расплывался в улыбке в ответ, когда слышал эти слова.
- Братья навек, – повторил я.
Я тоже вытянул руку вперёд и мы «отбили кулачки».
Мы появились на пороге школы ещё до её открытия. Нам повезло, что местный охранник без лишних слов в очередной раз пустил нас в здание. На самом деле, как бы странно это не звучало из моих уст, но в кой-то веке я мог выразить благодарность отцу своего друга, который помог местному, сбившемуся с пути работяге устроиться на работу в элитную школу. Может, мы поступали не совсем по совести, но пользовались этой привилегией, чтобы незаметно приходить в одно из подсобных помещений здания.
Денис свободной рукой постучал в массивную дверь. Её открыл полноватый мужчина лет пятидесяти. У него была немного грозная внешность, но каждый ребёнок знал, что на самом деле под униформой школьного охранника прячется открытая и добрая душа.
Он сначала серьёзно посмотрел на нас, а потом, тяжело вздохнув, поправил круглые очки.
- Что-то вы зачастили в последнее время, – произнёс он, пропуская нас вперёд. – Я, конечно, понимаю вашу тягу к знаниям, но даже отъявленные умники не приходят в школу за час до её открытия.
- И вам доброе утро, Григорий Александрович! – Денис расплылся в улыбке. – Не пропустите двух неотёсанных школьников в их скромную обитель у актового зала?
Охранник наигранно закатил глаза и пропустил нас в коридор школы.
- Ой, парни, хорошо вы устроились. Если руководство узнает, что вы сюда, как к себе домой ходите, меня быстро отсюда выгонят.
- Это в последний раз, мы обещаем, – я попытался сделать серьёзное лицо.
Григорий Александрович достал из кармана брюк ключ и отдал его мне.
- Как чувствовал, что вы заявитесь. Подготовился заранее.
Он подмигнул нам, после чего вернулся на рабочее место к своим кроссвордам.
- Эх, пользуемся добротой человека, – тихо произнёс я, и даже не сразу заметил, что мой голос эхом пронёсся по длинным коридорам школы. – Не хорошо.
- Но это же ради хорошего дела, забыл? Никто ничего не узнает. Всё равно добрую половину придётся перетаскивать в гараж.
Я остановился и выпучил на Дэна глаза.
- Ты шутишь?! А сейчас мы не могли этого сделать? – я чуть ли не задыхался от возмущения, хоть и понимал, что отчитывать друга всё равно бесполезно. – В следующий раз будем действовать по-моему, понял?
- Слушай, – друг зашагал дальше по коридору, – я бы не стал тебя так жестоко эксплуатировать, будь у меня ключи от гаража. Стас так и не сделал мне дубликат, а свои оставил Ромке.
- Ой, Дэн, у тебя никогда не получалось искать лёгкие пути, – я легонько толкнул друга, он сразу же ответил мне тем же, и мы, как два идиота, расплылись в улыбках.
В подсобном помещении было темно, как в подземелье. Даже лампочка не могла спасти эту комнатушку от мрака. На самом деле, это место официально считалось школьной гримёркой: в стареньких шкафах висели различные концертные костюмы, в коробках пылились декорации, в углу стояла музыкальная аппаратура и несколько гитар. Мой взгляд упал на одну из них – классический инструмент, который навсегда изменил мою жизнь. Помню, как будучи пятиклассником, я попал на школьный концерт, где выступала группа старших ребят. Я уже не помню, какую именно песню они исполняли, но звучание гитарных струн настолько поразило меня, что с тех пор я не мыслил свою жизнь без этого инструмента. Окончательно я в этом убедился, как только коснулся грифа гитары – этой самой гитары.
- Эй, беспечный ангел, спустись на землю! – Денис поставил набитую сумку на дощатый пол. – Лучше помоги.
Друг начал разбирать сумку, доставая из неё баллоны с краской.
- Сколько их здесь? – я бы не сильно удивился, скажи он, что «очень много».
- Э…тридцать семь.
Я закалил глаза.
- И почему я не удивлён…
- Ну, мы же не потащим это всё обратно, только несколько баллонов для сегодняшнего вечера, – он тяжело вздохнул. – Отец не должен узнать о том, чем я занимаюсь. Иначе всё потеряет смысл.