«Остался месяц»
Еще месяц и она, наконец-то, сможет отдохнуть! Первый отпуск за почти четыре года! А нормального вообще никогда не было…
* * *
Осень только начиналась, а с утра уже было довольно прохладно. Впрочем, и лето было не особо теплым. Или это уже возрастное? В смысле, ворчание. В юности было как-то наплевать.
Когда Ева шла к своей машине, мимо проехал парень на мотоцикле. Спортивном. Ева хмыкнула. Женя называл такие байки «пластиковой волей». В том смысле, что спортбайки имеют пластиковые элементы обшивки. А настоящий байкер должен ездить на чоппере – тяжелом шоссейном мотоцикле, который не визжит, как поросенок, а басовито рокочет. «Пожиратель асфальта».
Может быть поэтому Ева выбрала себе не маленькую красненькую машинку, а здоровый «двухстотый» Крузак? По работе она моталась по разным городам. Видела разные судьбы. Собственно, эта машина досталась Еве от дяди Миши. Который превратил свою подработку в бизнес… На шестом десятке. Казалось бы, какое новое дело в таком возрасте? Тем более, в небольшом рабочем поселке. Но теперь за его цветами ездят со всех окрестных городов, в том числе и из Екатеринбурга. Вот дядя Миша, когда Ева ждала машину, чтобы уехать домой и предложил ей купить его машину.
- Да что же это такое? – Ева увидела, что на задней левой двери машины имеется характерная потертость.
То есть кто-то зацепил ее. В тесноте дворов это не новость. Утро продолжало радовать...
… Под дворником Ева нашла записку с извинением и номером. Что мол шибко торопилась, простите и все такое. Пока машина грелась, Ева изучала повреждение.
В сервисе, где она обычно обслуживалась, ей ответили, что в ближайшее время починить машинку не удастся. Другой сервис искать пока не было времени. Так что это придется отложить. Что, конечно, сильно «повысило» и так просто искрометное настроение.
Возле офиса, как обычно, пришлось буквально проталкиваться к шлагбауму. Почему-то масса людей считают, что им гораздо нужнее выйти прямо на дороге или «на пять минут» припарковаться напротив въезда.
Уже конкретно, в голос, поругиваясь, Ева, наконец-то, запарковала машину на стоянке. Черт возьми, только еще доехала до работы, а уже состояние, будто весь день отмотала! Тут она вспомнила, что в кафе так и не заехала. Просто забыла.
- Сволочь, - буркнула Ева, когда вышла и снова увидела поцарапанную дверь.
В тот момент, когда она шла по стоянке, зазвонил телефон.
- Да, слушаю, - холодно ответила она.
А такой тон был ею выбран потому, что звонил бывший муж. Никак не угомониться, а ведь семь лет уже прошло.
- Ева, привет, - заговорил Сергей.
- Давай быстрее, я тороплюсь, - сразу перевела разговор в деловое русло Ева.
- Ты как всегда, занятая, - с неудовольствием произнес Сергей.
- Зато ты всегда свободный, - отрезала Ева. – Ну, что надо?
- Ты бы как-то помягче, - ответил Сергей. – Все-таки не чужие люди.
- Были, - мрачно ответила Ева. – Были не чужие. Надо что?
С той стороны помолчали.
- Мама умерла, - негромко произнес Сергей.
Ева вздохнула. Потерла лоб.
- Соболезную, - сухо произнесла она, остановившись у входа в офис.
- Ты приедешь проститься с ней? – спросил Сергей.
Перед взором Евы промелькнули картинки. Как мама Сергей, Мария Петровна, приехала в гости… В пять утра. И стала ей выговаривать за то, что она посуду с вечера не помыла. Потом упреки в том, что Ева «на все готовенькое» прыгнула. И Марию Петровну совершенно не смущало то, что невестка, вообще-то, сама не из бедной семьи.
Три года. Именно столько Ева пыталась наладить свою семейную жизнь. Потому что в этом были замешаны и ее родители. Сергей – сын бывшего главы их города. Тогда еще не бывшего. Так-то совершенно обычная, банальная история. А потом Ева плюнула, уехала из родного города в Екатеринбург и уже оттуда прислала документы на развод. Хорошо, что хоть детей они не сделали.
- Сергей, мне добираться только часа три, - произнесла Ева. – То есть я на целый день пропаду. Я не могу столько времени потерять.
- Я же не на свадьбу тебя зову, - вот теперь прорезался настоящий Сергей Сотников.
Голос такой, чуть презрительный, барский. Жизнь его ничему не учит. И не научит, наверное, уже.
- Можно день-то выделить ради такого, - продолжал мужчина. – Что, нельзя отпроситься?