А со временем добавить и еще парочку. В соответствии с собственными представлениями о том, от кого и как следует охранять госпожу.
Тимур вновь посмотрел на левую руку. Пальцы, лишенные кольца, мелко дрожали. В ушах отдавался голос владычицы Фудзивара. Теперь было очевидно, что мать Кимико искренне пыталась предупредить, достучаться, объяснить. Он столь же искренне не способен был ее услышать.
Почему-то вспомнились политические конфликты последних лет. И то, чем они закончились.
— Ну уж нет, — сквозь зубы пообещал Железный Неко.
Если всей этой затее суждено завершиться падением очередных маяков, то этого не случится потому, что Тимур проигнорировал какую-то лежащую на поверхности информацию. Или не озвучил что-то, кажущееся ему абсурдно очевидным.
Советник проверил местоположение Кимико, обнаружил, что та тоже пока оставалась в реальном пространстве. Резко ударив по программе запирающего устройства, Тимур вышел в коридор. Сверился с планом. Покои хозяина дома — его?! — находились на том же уровне, что и анфилада госпожи. Пройти по коридору, привычно-неосознанно взломать замок… и замереть на пороге. Только налетев на шокированный, напряженный взгляд, новобрачный сообразил, куда и когда он заявился.
Без приглашения.
В реальном пространстве.
Канеко, друг мой, ты болван. Глупости необычайной.
— Я не буду заходить. — Он попытался спасти положение, нарочито небрежно прислонившись к дверному проему. Спрятал в карманы сжавшиеся в кулаки руки. — Мне просто нужно поговорить. С вами.
— Господин мой, — поклонилась Кимико.
В реальном мире на ней по-прежнему было надето белое просторные штаны, короткий, подпоясанный широким поясом халат из мягкой ткани. Тимур неожиданно остро ощутил, что сам он привычно облачен в старый домашний костюм, начавший свою службу как основа для боевого доспеха и щедро украшенный дырами, прожженными пятнами да заплатами. Здесь, в реальном теле, нельзя было вмешаться в настройки аватары, запрещая той смущаться. Тимур опустил голову, глядя на женщину из-под падающих на лицо волос. Как всегда, стоило им перерасти короткую военную стрижку, пряди тут же начинали виться, утрачивая всякое подобие порядка. Отважный взломщик рассмотрел возможность поспешного бегства и пришел к выводу, что отступать поздно. Идиотом он себя уже выставил. Оставалось только продолжить в том же духе.
— Я не хотел бы, чтобы между нами возникли недоразумения, госпожа. В ситуации более чем достаточно серьезных проблем. Не стоит усугублять их вопросами, которые можно прояснить парой фраз, — обозначил исходные позиции Тимур. — Наше происхождение очень разное. Возможно — нет, почти наверняка наши представления о семейной жизни тоже разнятся. Поэтому я хотел бы абсолютно четко сформулировать, чего именно ожидаю от нашего брака. От вас. И от себя самого.
— Вам не кажется, что это имело смысл обсудить перед церемонией? — сухо поинтересовалась его жена.
— А… — Губы сами собой изогнулись в улыбке. — Но тогда вы могли бы найти причину отказать мне, о высокая госпожа.
Кимико, вместо того чтобы ответить на шутку, еще больше отстранилась. Свежеиспеченный супруг сдавил свой страх покрепче, как делал перед воздушной атакой. И бросил планер в бой.
— Я понимаю и принимаю, что стал теперь некоторым образом частью клана Фудзивара и готов действовать в интересах семьи. До тех пор, пока эти действия не вступят в конфликт с прочими моими обязательствами. И пока они не противоречат принесенным при вступлении в тайный совет клятвам.
Он сделал паузу. Кимико чуть склонила голову, и Тимур решил считать это согласием.
— При этом мой первоочередной долг все же не перед Глициниевым союзом, а перед вами лично и вашим ребенком, госпожа Кимико. Именно ваша защита лежит в основе всего, и… В вопросах безопасности я должен иметь решающий голос. А в экстренных ситуациях — быть вправе рассчитывать на беспрекословное подчинение.
Женщина молчала, опустив взгляд к его ногам. Тимур прочистил горло и продолжил, глядя куда-то поверх ее головы:
— Что касается личных отношений, то я не ожидаю и не считаю должным требовать исполнения супружеского долга.
— Но вы рассматриваете такую возможность? — спокойно, почти даже заинтересованно спросила дочь благородного дома.
Аналитические приложения Тимура отметили движение ее глаз. Вниз и влево: жесткий контроль речи, объект тщательно подбирает слова, которые собирается произнести. Спасибо, а то господин советник не догадался, что супруга думает, прежде чем открыть рот в его присутствии! Руки высокородной дамы были сложены на коленях, и Тимур заставил свои зрительные программы сосредоточиться на них. Кисти напряжены, кожа едва заметно побелела. Страх. Возможно, даже ужас. Возможно, гнев.