Согласиться ли она? Очевидно – нет. Адела Гиббс не создана для брака, она говорила об этом тысячи раз, смеялась над попытками Пола привязать к себе, оставшимися в далёком прошлом. Он понял – Адела не нуждается в мужчине рядом, в пресловутом мужском плече. Необходимое у неё и так есть: постоянная связь с подходящим во всех отношениях человеком и тот, кого она желает время от времени.
Вот только Пол устал от кажущихся беспечными бесцельных отношений. Измаялся от безнадёжной любви, выворачивающей душу, заставляющей сердце отбивать рваный ритм, стискивать зубы, обещать себе в тысячный раз, что эта встреча была последней, а потом снова и снова скользить по знакомым впадинкам, родинкам, слышать дыхание, отдаваться на милость той, которую любил.
– Привет.
Адела вошла неслышно, Пол не заметил, скользил пальцами по клавишам, решал неразрешимое. Если бы хоть одна женщина в его постели приблизилась к образу кинодивы начала двадцатого века, если бы смогла так же сладко вздыхать, погружать в пучину чувственного желания, если бы на миллиметр придвинулась к недосягаемому идеалу – Аделе Гиббс – он бы разорвал порочный круг. Жестокая правда состояла в том, что никто не был Аделой и ею не станет. Никогда.
– Привет, – ответил Пол, не отрывая пальцы от белых и черных клавиш, перебирая, как ноты своей любви.
Адела подошла, встала рядом, улыбнулась, и у Пола, как всегда, перехватило дыхание. Еле слышная мелодия оборвалась, он обнял подошедшую, жадно вдохнул знакомые духи, усадил на рояль, к себе лицом. Пальцы ног упирались в клавиши, Пол же продолжал перебирать руками, рождая звуки.
Платье задралось, оголив сначала колени, а следом бёдра, показав бесконечные ноги во всей красе. Он играл, сбиваясь лишь когда ухоженные пальцы с бледным педикюром мешались – тогда на мгновение отрывал кисти рук и снова продолжал, погружая пространство в чарующие звуки.
– Мне нравится, как ты играешь, – хрипло произнесла Адела. – Почему ты не стал пианистом?
– Потому что скрипач. – Он резко оторвал руки от клавиш, опустил на оголённые женские колени, огладил, скользнул пальцами по внутренней стороне бедра – кожа там тонкая, нежная, ждущая ласки.
– Я бы сделала тебя великим пианистом, – отозвалась Адела, откинувшись на локти, позволяя губам отдавать дань её красоте, желанию.
– Не сомневаюсь, – усмехнулся Пол. – Сделай меня счастливым, Адела.
– Ты несчастлив? – она резко поднялась, посмотрела в глаза Полу. – Несчастлив? Почему? Что я могу сделать?
– Выходи за меня, – вдруг сказал Пол. – Стань моей женой.
Произнёс, и сомнения как рукой сняло. Он хотел брака всерьёз, на самом деле. В тридцать лет, в разгар карьеры, когда на кону стоят важные проекты. Просыпаться каждое утро с одной женщиной, со стройной длинноногой блондинкой, знающей себе цену, как никто. Желал забыть о существовании сотен других женщин, какими бы славными, красивыми, смешными, неловкими, прекрасными они ни были. Перестать закрывать глаза на её устойчивую, многолетнюю связь, разрубить, разрушить, превратить в пыль. Официально заявить права на Аделу.
– Ты с ума сошёл? – Адела нахмурилась. – Я не могу бросить Джорджа.
– Почему?
– Почему? – вторила ему Адела.
– Почему ты не можешь оставить Джорджа? Ты связана финансовыми обязательствами? Любишь его?
– Нет…
– Назови причину, почему нет, – потребовал Пол, не узнавая свой голос.
– Но.
– Причину, Адела.
– Пол! Что случилось?
– Случилось то, что я люблю тебя. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, заниматься сексом каждую ночь, утром выходить с тобой на пробежку и ужинать тоже вместе – всё для того, чтобы снова заниматься сексом и проснутся рядом.
– Мы много говорили об этом, это невозможно, абсолютно исключено. Это удар по репутации!
– Ещё какой, – засмеялся Пол. – Удар по моей репутации ловеласа. Я обману ожидания тысяч женщин на планете Земля, выбрав одну-единственную.
– Нет причин для смеха!
– Я не смеюсь, – пожал он плечами. – Действительно, причин для смеха нет. Ты или расстаёшься с Джорджем, выходишь за меня, или расстаёмся мы.
– У тебя кто-то есть? Был?
– Да, на прошлой неделе, её зовут Моника. Славная кокни. Думаю, мы больше не увидимся.