Мы пошли по асфальтовой дорожке. Я старалась не смотреть в сторону воды, которая виднелась сквозь стволы деревьев. Вместо этого – наблюдала за Ниа. Она шла легко, почти неслышно, и крутила головой, считывая новые «детали»: вот белка перебежала дорогу, вот группа бегунов под посвистывание невидимых в кронах деревьев соек обогнала нас.
Дальше наш путь лежал мимо почти пустого бейсбольного поля. Ниа остановилась, опёршись о заградительную сетку:
– А это что?
– Это игра. Бейсбол. Видишь того человека с битой? – я кивнула в сторону одинокого парня на дальней площадке. – Его задача состоит в том, чтобы отбить мяч и обежать по кругу все эти базы.
Я объяснила правила, насколько сама их знала. Ниа слушала с предельной концентрацией, отслеживая движения игрока.
– Так ему нужно предугадать траекторию летящего снаряда, кроме прочего? Доля секунды, чтобы принять решение.
– Пожалуй так, – согласилась я. – Судя по тому, как ты управляешься со своим клинком, из тебя вышел бы отличный бьющий.
Она повернулась ко мне, и на её лице проявился азарт, детское любопытство:
– Мы можем попробовать? Когда я убью дракона.
– Ты так легко об этом говоришь. Будто это просто.
– Других вариантов нет, – Ниа пожала плечами.
– Раз так, тогда, конечно, попробуем, – твёрдо пообещала я.
Мы двинулись дальше и вскоре вышли к прочному пешеходному мостику, перекинутому через небольшое ответвление реки, что образует озеро Леди Бёрд. Я неспешно, глядя под ноги, прошла до середины моста, затем осмотрелась вокруг, чтобы проверить, где Ниа, – и краем глаза скользнула по воде внизу. Ноги стали ватными, в висках застучало. Я инстинктивно протянула руку, вцепившись в холодное и надёжное железо ограждения.
Ниа, шедшая впереди, обернулась, заметив мою задержку. Она ничего не сказала, просто замедлила шаг.
По ту сторону мостика мы нашли уединённое место на берегу. Сели на ещё сухую траву. Отсюда было видно, как река впадает в озеро и гладь воды успокаивается, становясь бесшумной и безобидной; я закрыла глаза, пытаясь убедить себя в этом, вдыхая прохладный воздух.
– Ты боишься воды, – тихо сказала Ниа. В её голосе не было ни капли насмешки.
Признаться в этом вслух оказалось труднее, чем я рассчитывала. Но молчание в ответ на её прямолинейность представлялось ложью.
– Я попала в аварию на том большом мосту, что проезжали. Машина упала в воду.
Слова дались тяжело, будто я вытаскивала их из той самой ледяной ловушки:
– Было темно, холодно… Я не могла дышать. Как если бы лёгкие уже наполнились чем-то тяжёлым и чёрным, но ещё до того, как вода хлынула внутрь.
Я замолчала. Хотелось быть честной, а не слабой перед подростком. Кажется, получилось неважно. В памяти всплыл знакомый образ успокаивающей меня матери. «Дыши, моя звёздочка, просто дыши…». Она всегда меня так называла.
Я вдохнула запах травы и мокрых листьев. Потом ещё раз. Размеренно успокоив дыхание, я кратко улыбнулась девочке, давая понять, что паника отступила.
– Вода не враг, ты же знаешь, – сказала Ниа. – Враг яростен. А вода сильна своим терпением. Она просто ждёт направления. Нужно… знать её. Это как знать тропы в лесу или повадки зверя. Тогда она не сможет застать тебя врасплох.
– Ты откуда такая умная взялась?
– Я так силой пользуюсь, вообще-то! Подумала, что это подходит…
Глядя на спокойное, сосредоточенное лицо Ниа, я представила её страхи. То, чего она боится. Дракона. Чужого мира. Будущего, что становится ближе. Но её страх был другим – не парализующей паникой, а холодным огнём, заполняющим её отчаянной решимостью.
– Вроде подходит, – помедлив, согласилась я.
Мы сидели ещё некоторое время, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая воду в золотистые тона. Когда мы пошли обратно, и тот маленький мостик снова оказался на нашем пути, внутри всё сжалось. Но на этот раз я лишь на мгновение коснулась поручня, чтобы почувствовать его твёрдость, и перешла мост, не замедляя шага.
Глава 5. Намерение
С тех пор прошёл месяц. Или больше. Та боль, что сидела под ребром, притупилась, сменившись тяжёлым, мутным осознанием: произошедшее необратимо. Это – та реальность, которую не исправить. Я стоял у окна, опираясь лбом о прохладное стекло. На улице кипел рынок выходного дня. Гул голосов, скрип телег, визг детей – чья-то чужая, яркая жизнь, которая упрямо пробивалась сквозь мою апатию. Она текла мимо, не задевая…
Рука под повязкой изредка напоминала о себе глухим эхом, которое отзывалось в кости всякий раз, когда Ниа использовала силу. Я машинально потёр запястье. Взгляд скользил по толпе, не цепляясь ни за что, пока не наткнулся на Ниа.
Её свободная рука со шрамом сделала короткое, едва заметное движение и опустилась. Словно она сбросила с себя невидимую тяжесть. Ниа стояла в десяти шагах от моего окна, внезапно возникшая среди людского потока, неподалёку от овощных рядов. В руке – камень. Она держала его с неестественной лёгкостью, её взгляд был устремлён сквозь толпу, в какую-то свою, незримую точку. Мужчина, шедший прямо на неё, врезался плечом, едва не сбив Ниа с ног. «Чёрт! Откуда ты взялась?!» – рявкнул он, отпрыгивая. Женщина позади него вскрикнула, неловко наклонила корзину: яблоки покатились по пыльной земле. Холодная игла страха кольнула меня под лопатку.
Я распахнул дверь и выскочил на крыльцо.
– Ниа! Что ты творишь?!
Она вздрогнула, словно вынырнув из глубокого сна, и повернулась. В её глазах мелькнуло что-то отстранённое, пустое, но в следующий миг она узнала меня. И… в зрачках мелькнуло сдержанное удовлетворение. Уголки губ чуть дрогнули.
– Ну что? Видел? – крикнула она через шум, делая шаг ко мне.
– Ещё бы! – я схватил её за плечо. – Иди сюда! – Поволок за собой, не дав опомниться, и захлопнул за нами дверь. Шум рынка отсекло.
– Эй! – она вырвала руку и потёрла запястье. – С ума сошёл? Я контролирую это. Тренироваться нужно, а не прятаться!
– На рынке?! – я шагнул ближе. – А если ты взлетишь над землёй или убьёшь кого-то случайно? Думаешь, люди скажут: «О, как мило»? Нет, Ниа! С вилами придут!
– Я не Она, Фрэй! Той, что ты видел… её не существует. Я чувствую эту грань. Но, чтобы держать дверь запертой, надо знать, как закрывается замок!
– И рисковать людьми?
– Если понадобится! Я вижу каждую ночь, Фрэй, разрушение целого мира! По сравнению с этим… В общем, хватит меня опекать.
– Опекать?
– Я собираюсь спасти мир, а не уничтожить.
– Мир не готов к тому, чтобы его спасали или разрушали, Ниа.
Она замерла. Пальцы сжали камень и побелели. Её взгляд, скользнув мимо меня, увяз в пустоте. На спинке стула небрежно висел знакомый лёгкий шарф – нежно-голубой, с вышитым мелким цветком у уголка. Вся её язвительность мгновенно исчезла, смытая новым выражением. Лицо опустело, а затем исказилось гримасой – не боли даже, а, скорее, скрытого внутри страдания.
– Никто не был и не будет готов, – прошептала она осипшим и хрупким голосом.
Непрошеные видения, бесконтрольные провалы… Она смотрела на шарф, но видела не его. Я знал это. Сейчас перед ней предстала тень Астры. Прожитые мгновения. Или последующий холод одиночества?
Ниа снова посмотрела на меня:
– Правильного выбора нет, есть просто выбор.
Я закрыл глаза. Образ Астры – у окна, с улыбкой, с этим самым шарфом. Казалось, это было вечность назад. В какой-то другой жизни. Ещё до того, как мир разверзся. До того, как я, слепо увлечённый Ниа и проклятым артефактом, оставил Астру одну в том доме, полном призраков прошлого, которых одна она могла видеть. Камень скрыл меня и Ниа от всех, исказил время – и для Астры я просто… исчез? А она…
Ком застрял в горле. Моя злость на Ниа растаяла, сменившись тягучей, знакомой ненавистью к себе. Ниа… похищала последние осколки этого чувства, пробираясь в чужую душу. И теперь несла этот груз вместе со мной.
– Я знала её как себя. Я ловлю отголоски каждый день и ночь. Шёпот отчаяния перед последним шагом в тёмную воду… – она сглотнула. – Это не только твоя потеря, Фрэй. Она стала и моей. Потому что я была с ней. Не только в конце. Но и раньше. Я помню и хорошие моменты. Я помню тебя в них. – Голос дрогнул, и она отвернулась, смущённая, раздражённая этой слабостью.
– Я… не должен был оставлять её.
– Ты не знал. Никто не знал, – Ниа взяла меня за руку, перед этим спрятав камень в карман.
Мы молча стояли в прихожей. На этот раз тишина была нашей общей ношей, для двоих, уцелевших в новой реальности.
– Чай? – спросил я хрипло. – Ромашка… с мятой.