Цель была одна – увести это столкновение подальше от людей и жилых кварталов. В зеркале заднего вида мелькали отрывистые движения: Ниа, согнувшись, стаскивала кеды, меняя их на высокие треккинговые ботинки, она быстро затягивала шнурки, а потом щёлкала застёжками жёстких накладок на голенях.
Я вернула внимание на дорогу, свернув на Бартон Спрингс, и проезжая редеющие жилые постройки мимо парковых зон с одной стороны дороги и свежевырытых котлованов под новостройки с другой.
Ниа скоро перебралась на переднее сиденье. Она молча, обеими руками, поправила затянутые в хвост волосы, убирая выбившиеся пряди. Затем, с почти ритуальной чёткостью, переложила на колени свой короткий меч в потёртых ножнах, пристегнув их к ремню.
– Он уже здесь, – сосредоточенно произнесла Ниа, всматриваясь через лобовое стекло.
Я почувствовала это кожей – не как она, не чётким сигналом, а как нарастающую гнетущую тяжесть. Стало трудно дышать, а в ушах усиливался звон, будто перед потерей сознания. Впереди, за полем, упиравшимся в тёмную полосу леса, небо почернело, искривилось, приобретая ядовитый фиолетовый оттенок.
– Что теперь? – мой голос сорвался. – Что делать?!
– Останавливайся здесь. И не приближайся! Я с ним быстро разделаюсь!
Она повернулась ко мне, и на её лице вспыхнула та самая дерзкая улыбка – смелая и до безумия отчаянная:
– Я ведь убийца драконов, помнишь?
Едва я затормозила на обочине, Ниа распахнула дверь и выпрыгнула в снег. Она сделала резкое движение рукой над головой – и её фигура поплыла, стала еле заметной. Затем она рванула прочь от дороги и ближайших построек, вглубь поля, по направлению к заповеднику, нетронутому городом.
Я осталась в машине. Прошло несколько секунд. Минута. Тишину, давившую на уши, разорвал оглушительный рёв, от которого задрожали стёкла и затрещал пластик панели приборов. Я вжалась в сиденье. С неба, из клубов сгустившейся тьмы, вынырнуло нечто огромное. Чудовище рвало пространство, стремительно пикируя точно в то место, где была Ниа, оставляя за собой шлейф искривлённого воздуха.
Дракон в тот же миг врезался в землю, породив мощный взрыв. Это был чистый выброс кинетической энергии. От точки удара во все стороны рванулась незримая стена силы. Всё, чего касалась волна – вековые сосны на опушке, снег, камни – не горело, а, казалось, обращалось в мельчайшую пыль, стираясь с лица земли в мгновение ока. Осталась лишь чёрная пустошь с редкими уцелевшими стволами деревьев и с вывернутой наизнанку в эпицентре землёй.
Машину дёрнуло так сильно, что я ударилась головой о боковую дверь. Раздался оглушительный хлопок – лобовое стекло покрылось паутиной трещин от летящих камней. Со стороны новостроек донёсся скрежет качнувшихся металлических конструкций. На трассе начался хаос. Несколько машин, не успевших затормозить, вынесло на встречную полосу. Впереди идущий внедорожник крутануло на месте, и он боком врезался в отбойник. Длинный автобус занесло; его развернуло поперёк дороги, под колёсами взметнулись грязные фонтаны снега и щебёнки.
Никто не видел дракона – лишь внезапно возникшую гигантскую проплешину в стороне леса и последствия необъяснимого удара.
Я схватила с заднего сиденья бинокль. Руки тряслись так, что я долго не могла поймать в дрожащий круг линз то место, где только что была Ниа.
Наконец я её увидела – живую. Она металась по выжженному полю, её меч мерцал молнией в красных лучах солнца, а в левой руке ярко пульсировал камень. Юная воительница ловко уворачивалась от когтистых лап дракона, отскакивала от его хвоста, бьющего наотмашь. Клинок с сухим скрежетом вгрызался в твёрдую чешую, высекая снопы ослепительных, короткоживущих искр. Она была не просто быстра – она была повсюду, но дракон, этот живой ураган из плоти и ярости, настигал её массой и размахом.
И тогда это случилось.
Чудовище, прижав перепончатые крылья к туловищу, сделало в воздухе неестественно резкий, почти мгновенный разворот и пронеслось мимо Ниа, как тёмный, багряный снаряд. Раздался влажный хруст, не разреза – разрыва, глухо донёсшийся до меня. Её левая рука по локоть, та, что сжимала камень, была отсечена одним движением. На миг оторванная конечность замерла в воздухе, неестественно выгнутая; из разорванных тканей хлестнула тёмная струя, а затем – упала на пустую землю, с пальцами, всё ещё сведёнными в судороге вокруг камня.
Я коротко вскрикнула, вжавшись в сиденье, и воздух сразу застрял в горле комом.
Дракон, казалось, воспрял духом. Он отступил на шаг, его массивное тело затряслось от низкого, победного рыка. Чешуя на его груди вспыхнула алым заревом, отражая закатное небо. Из разверстой пасти, усеянной кинжалами зубов, хлынула струя дымящейся жидкости, что шипела и испарялась в едкую мглу, и тут же воспламенялась, превращаясь в ревущий поток жидкого огня. Дракон обрушил этот ад на то место, где только что стояла Ниа.
Девочка исчезла. А затем материализовалась в сотне футов, врезавшись в землю, как тряпичная кукла, будто её выплюнуло само пространство, и, безвольно перекувырнувшись, замерла. Из разорванного плеча, прижатого к груди, текла алая струя, заливая её одежду. Этот неконтролируемый скачок был актом чистой воли, вырванным у шока и агонии.
Дракон, истощённый собственной атакой, отшатнулся и тяжело повалился боком на остатки деревьев, выбивая из-под себя облако пепла и земли. Он задышал с хрипом, опираясь на передние лапы. Его хищный взор пополз по выжженной земле, выискивая поверженного противника.
А я… мыслей не было. Был только инстинкт. Я втопила педаль газа, и машина, срываясь с места, понеслась вперёд, подпрыгивая на кочках. Повреждённое лобовое стекло с резким треском выпало внутрь, осыпав меня и сиденье осколками.
Рванув ручник возле Ниа, я выскочила из машины и подхватила девочку. Она была удивительно лёгкой, её тело обвилось вокруг моих рук. Тёплая, липкая влага сразу проступила через ткань моей куртки. Я закинула Ниа на заднее сиденье, и она издала короткий и пугающий детский стон, её глаза закатились, явив белки.
Я глянула вбок, на дракона: тот уже поднимался, продолжая неуверенно рыскать по задымлённому полю. Убить нас для монстра теперь было только делом времени. Я посмотрела на Ниа, на осколки от лобового стекла. Воспоминание ударило, как ток: наша комната, вырванное окно. «Оглядись, это сделала ты». Этот страх за свою жизнь, отчаяние и ярость – всё сплелось в один ослепляющий клубок. Гнев на чудовище. На несправедливость этого жестокого мира. И тогда я увидела то, что мне сейчас было нужно.
Я кинулась вперёд, упала на колени перед отсечённой конечностью Ниа, и, сжав зубы, вцепилась в липкую, уже холоднеющую хватку. Мне пришлось с силой разжимать окоченевшие пальцы один за одним, чтобы вырвать пульсирующий артефакт, который разгорался всё ярче.
Вспышка слилась с болью, что пронзила руку, будто в кисть вогнали раскалённый гвоздь. Мощная энергия взорвалась белым светом вокруг и ударила в мозг, сметая мысли. И я увидела…
Серый особняк, бесследно растворяющийся в ничто.
Землю, рвущуюся гейзерами.
Лица людей, расплывающиеся, как рисунки на мокром стекле.
И ставшие родными зелёные глаза. Полные немого ужаса. Глаза Ниа, смотрящие на меня перед тем, как раствориться.
Свет поглотил всё – и исчез, а сознание вернулось.
Я сидела на коленях на дне чаши гигантского кратера. Диаметром… в полмили. Одежда на мне висела лохмотьями. В правой руке я сжимала угасающий камень – холодный и мокрый. Разжала пальцы.
Сквозь обугленную кожу на тыльной стороне ладони горели чёткие, выжженные изнутри буквы:
НИА
С отвращением и ужасом я отодрала камень от раны, содрав с ладони кусочки кожи. Со дна кратера сочилась ледяная вода, поднимаясь между камней всё выше.
Я подняла голову. На краю пропасти, будто нарисованный на блёклом небе, медленно падал в мою сторону строительный кран. Одна многоэтажка была «разрезана» пополам, и ближайшая половина отсутствовала. Второй не было вовсе. Не слышно было ни машин, ни криков, ни сирен. Только свист ветра в гигантской ране земли.
Осознание накрыло меня целиком и без остатка. Я это сделала. Убила их всех. Не только монстра. Людей в домах.