– Что это такое яркое? – Ниа, будто невольно, потянулась к стеклу одной из витрин, где лежала ничем не примечательная закрытая шкатулка.
– Позже, Ниа, – я сжал её руку, чувствуя, как пальцы девушки дрожат от нетерпения и напряжения. – Держись ближе.
Она послушалась, но я с трудом оттащил её и потянул за собой, стараясь нагнать Филлипа и Астру, которые ушли вперед. Коридор вывел нас к одной из башен: её отмечала тяжёлая деревянная дверь, окованная железом. На уровне глаз в ней была врезана небольшая решётка. От двери веяло ледяным дыханием камня. И оттуда же, из-за решётки, доносились приглушённые, прерывистые звуки. Женские всхлипы, переходящие в монотонное, отчаянное бормотание:
– Меня кто-нибудь слышит? – голос звучал хрипло, надрывно. Тук. Тук. Ту-тук. Металлический лязг – что-то твёрдое било по железным прутьям решётки изнутри. – Помогите! Выпустите! Пожалуйста… – Тук. Тук. Звук был настойчивым, отчаянным, тем самым стуком, что преследовал Астру ночами.
Мы замерли, сбившись в тесную группу перед дверью. Внезапно со стороны коридора раздались шаги. Чёткие, неспешные, дробящие тишину. Не сговариваясь, мы отпрянули за угол башни. Филлип и Астра прижались спинами к стене. Ниа дышала часто-часто, как пойманная птица. Моё сердце глухо колотилось, подскочив к самому горлу, пульс отдавался в висках.
Появилась женщина. Высокая, статная, в тяжёлом платье; низкий подол шуршал по плитам. Лицо – маска невозмутимости, высеченная из бледного мрамора. В руках – простой деревянный поднос. Она поставила его у порога. Меж прутьев решётки мелькнул силуэт пленницы, раздался щелчок – и в основании полотна открылось горизонтальное узкое окошко. Женщина просунула туда еду, словно кормила зверя в клетке. Потом она развернулась, и вскоре её размеренные шаги растворились в гулкой тишине коридора. Мы переглянулись, связанные общим недоумением. Наше приглушённое шуршание, должно быть, не осталось незамеченным.
– Вы мне поможете? – голос из темницы сорвался на надрывный шёпот, прерываемый всхлипами. – Пожалуйста… Я… не знаю, сколько ещё выдержу.
Астра первой вышла из оцепенения. Она шагнула к двери, прижала ладонь к холодной решётке – не иначе как пытаясь ощутить сквозь металл отчаяние заточённой:
– Кто тебя запер? За что?
– Не знаю! – пленница вскрикнула так надрывно, что мы невольно отшатнулись. Звук ударил по нервам, как ножом. – Фредерика ненавидит меня!
– Мне кажется, что… – начал Филлип, осёкшись под острым взглядом Астры. Она уже дёргала массивную ручку, в ответ на что раздался лишь сухой скрежет.
– Здесь должен быть засов, – прошептала Ниа, протискиваясь вперёд. – Выше!
Я присоединился к поискам, нервно ощупывая ближайший косяк: пыль, холодный камень и ничего более.
– Есть! – Астра с облегчением выдохнула. Её пальцы нащупали углубление в створке, в котором скрывалась щеколда.
Она отогнула крючок. Засов сдвинулся с мёртвой точки в пазах. Астра надавила на ручку. Массивная дверь с протяжным скрипом медленно отворилась внутрь. В проёме возникла фигура. Молодая девушка. Платье – некогда дорогое, теперь изорванное в клочья; лоскуты висели, обнажая бледную кожу в царапинах и синяках. Чёрные, спутанные волосы падали на лицо, скрывая его. Она встала неподвижно, уставившись в пустоту перед собой. Затем резким, механическим движением отстранила опешившую Астру в сторону, как ненужную ветку. Прошла мимо нас, не глядя. Шаги её были лёгкими и почти бесшумными.
– И… что это было? – одними губами прошептала Астра.
– Я же говорил, что не надо… – не закончил фразу Филлип.
Потому что из сумрака коридора показалась та самая женщина в тяжёлом платье – Фредерика, надо полагать. Увидев распахнутую дверь темницы, она замерла. Невозмутимость на её лице сменилась гримасой ярости и паники.
– Кто?! Что вы сделали?! – её голос выдавал крайнюю степень возмущения. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не закричать.
Никто не ответил. Я вжался спиной в камень, желая раствориться. Из полумрака, с другой стороны, привлечённые громкими звуками, вынырнули девочки-близняшки. Любопытно и настороженно окинув глазами место действия, они синхронно поджали губы и ловко спрятались за массивной гипсовой вазой.
– Позвольте… – наконец обрёл дар речи Филлип, обращаясь к Фредерике, чей взгляд продолжал метать молнии. – Тут, скорее, недоразумение… Мы…
– Мы искали источник… – торопливо, почти истерично перебила Ниа, спеша ему на помощь. Её голос дрожал, но в глазах горел знакомый вызов. – …стука!
В этот момент раздался звон. Оглушительный, пронзающий барабанные перепонки. Что-то хрупкое вдребезги разбилось о каменные плиты позади. Россыпь осколков, долетевших из тьмы, легла под нашими ногами.
В полосу лунного света за Фредерикой шагнула та самая девушка в изорванной одежде. Неестественно большие зрачки собирали и отражали отблески света. Это была недавняя пленница. Она неумолимо приближалась, заставив нас вновь оцепенеть в ожидании развязки. Хищный взор освобождённой узницы скользнул по Астре и впился в Фредерику. Та инстинктивно отшатнулась, натолкнувшись спиной на стену. Скрыться ей не удалось. Девушка беззвучно ринулась к цели и взмахнула наотмашь. Порванное платье взметнулось, в её сжатой правой руке сверкнул осколок фаянсовой тарелки.
И только когда веер алых капель брызнул на стену, стало понятно, что произошло. Фредерика, с немым ужасом взирая на свою недавнюю пленницу, вцепилась руками в шею – между её пальцами хлынула кровь. Лицо женщины прямо у нас на глазах мертвенно побледнело, зрачки закатились, и она медленно, как подкошенное дерево, сползла по стене на пол, оставляя на камне широкий, стекающий вниз след, наконец прекратив зажимать перерезанное горло.
Пронзительно вскрикнули близняшки; Астра, прикрыв ладонью рот, отпрянула в мою сторону. Отчаянное эхо забилось в узком пространстве коридора. Ниа рефлекторно вцепилась мне в предплечье, сжав изо всех сил. Я услышал её короткое и прерывистое дыхание. И мельком глянул на Филлипа: тот замер, как вкопанный.
Недавняя узница тем временем застыла посреди коридора. Голова была слегка наклонена. Казалось, она прислушивается к последним хрипам умирающей или… к чему-то внутри себя. Губы дрогнули, растянувшись в подобие улыбки – жуткой, лишённой всякой человечности.
– Дева озера! – вдруг вскрикнула одна из близняшек, выскакивая из-за вазы. – За мной! Сейчас!
Она ухватила одной рукой Ниа, к которой и обращалась, а другой – меня. Мы, вчетвером – я, Астра, Рита и Ниа – ринулись прочь к лестнице. Оглянувшись на бегу, я с облегчением увидел, как вторая сестра тоже вынырнула из укрытия и потянула за собой ошеломлённого Филлипа.
В суматохе, сжимая зубы, чтобы не дать страху парализовать тело, я даже не успел понять: осталась ли та девушка с осколком рядом с поверженной ею Фредерикой или уже неслась за нами – мысли путались, сплетаясь с гулом крови в висках.
Сорвавшись вниз по лестнице, мы вбежали в полутёмный коридор. Воздух здесь был гуще, тяжелее. Одна из сестёр, не раздумывая, потащила нас к облупленному проёму, едва заметному в тени массивной колонны. На покоробленной двери висело кольцо, покрытое чешуйчатым налётом ржавчины. За ней – узкий, как щель, проход в толще скалы.
– Сюда! Быстрее!
Мы пробирались, цепляясь за влажные, скользкие стены подземного хода, вырубленного в скале. Доски под ногами гудели и прогибались под нашими торопливыми шагами. Мокрые стены блестели, отражая слабый свет, неярко мерцавший впереди. Воздух внутри пах плесенью и солью. Подземный коридор, извиваясь как змеиный ход, наконец вывел нас наружу, к месту, где каменное основание башни уходило прямо в чёрную гладь озера.
Солнце поднималось над кронами деревьев, но его лучи не грели, а вязли в плотной пелене тумана. У берега, уткнувшись острым, почерневшим носом в илистую грязь, покачивалась старая деревянная лодка – жалкое, ненадёжное убежище.
– Вивиана убьёт нас? – выговорила, запыхавшись от бега, вторая сестра, когда наша растрёпанная, дрожащая толпа сбилась на узком берегу. Голос её был тонким, как паутинка, готовая порваться. – Рита, что делать?! Что ты видела?
Но её близняшка не успела ответить. Пространство позади нас задрожало. Вибрация шла от самой земли. Над которой, плавно скользя к берегу, парила фигура, едва касаясь мокрого песка кончиками босых ног. Вивиана. Пленница-убийца. Её изорванное платье колыхалось на несуществующем ветру. В руке – уже не окровавленный осколок, а пульсирующий жёлтым светом таинственный камень. Бывшая пленница висела над землёй без какой-либо опоры. Отсвет лизал её пальцы, отбрасывая мерцающие тени. Туман вокруг сгущался, превращаясь в хрупкую ледяную корку, которая расползалась во все стороны с пугающей скоростью, захватывая песок, камни и кромку озера молочно-белой плёнкой нарастающего льда.