Дар…
Для простолюдина это была и награда небес, и проклятие.
Способность к магии тоже каралась законом. Его жесткие правила говорили, что дар — привилегия жрецов, которая передается по наследству. Их называли небожителями, шептались по углам, что боги напрямую с ними беседуют. Слабый намек на дар — и обычный смертный мог оказаться на плахе.
Свои способности Агнесса переняла от матери, которую односельчане считали колдуньей за умение врачевать и предугадывать погоду. Но, так как это были полезные навыки, и они не выходили за рамки разумного, семья жила относительно спокойно. Родители тщательно прятали магические задатки дочери, девушка с детства росла в страхе случайно их раскрыть.
— Слушай, Агни, спаси! — горячо зашептала Марианна. — Ты единственная из нас, кто сможет выжить. И ты старшая, должна пойти первой.
— И что? — Агнесса уставилась на сестру сердитым черным взглядом. — Меня надо подставить под удар?
— Тихо! — зашипела на сестер младшая Лута. — Не ссорьтесь!
— Да, о чем ты говоришь! — отец повысил голос: Агнесса была его любимицей. — Как дар ей поможет? Еще и голову снесут, если узнают.
— О боги! — судорожно вздохнула мать. — Какой сложный выбор!
— А если всех троих спрятать?
— Ты, старик, совсем умом тронулся? Хочешь, чтобы наш дом сравняли с землей? Все односельчане знают, что у нас три дочери. Староста сразу выдаст.
— Скажем, что они тяжело заболели.
Родители замолчали, сестры замерли тоже. На рассвете приедут сборщики невест, как ни крутись, а одну девушку придется отдать, иначе всех троих заберут на Ярмарку, а родителей убьют. Отвертеться ни у кого не получится: старый король строго соблюдает древние законы.
— Слушай, а ты молодец! Голова варит! — вдруг оживилась мать.
Тут же шторка отодвинулась, и она показалась в проеме, высокая, худая, кожа да кости, с такими острыми скулами, что, казалось, можно порезаться. Мать подслеповато прищурилась и окинула сестер взглядом. В нем светилась озабоченность, но не любовь. Ей предстояла сложная задача: ценой одной дочери спасти двух других.
Девушки испуганно прижались к стене, Лута, младшая и самая ранимая из них, всхлипнула и спряталась за спину сестер.
— Вы уже выбрали? — дерзко спросила Агнесса. Ее глаза зеленью замерцали в темноте, зрение кошки помогало видеть ночью так же хорошо, как и днем.
— Попробуем спасти вас всех.
— Как?
— Огонь. Разожжем костер, поставим вас рядом, бросим на дрова сухой лишайник, он даст сильные искры, которые попадут на вашу кожу и покроют ее мелкими ожогами.
— Н-е-е-е-т! — закричали сестры. — Только не это!
— А ну, заткнулись все! — мать стукнула кулаком по дверному косяку. — Значит, стать подстилками для солдат хотите?
— Чем же лучше получить ожоги? — вскочила Марианна. — Мы на всю жизнь рябыми останемся. Кто нас замуж возьмет?
— Сядь на место! — мать резко толкнула девушку в плечо. — Да, ваши тела покроются красными волдырями, но ничего, потерпите для дела: больных невест не берут. А через год, если за это время создадите семьи, вас оставят в покое.
Девушки замерли, обдумывая ситуацию.
— А вдруг в этот раз и больных возьмут? — подняла голову Лута, но продолжить не успела: громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть.
Родители переглянулись, Марианна пискнула и испуганно закрыла рот ладонями. В огромных глазах Луты забилась паника.
— Кто это? — дрожащим шепотом спросил отец.
— Хозяева, есть кто дома?
Глухой голос кричавшего не узнали, оттого еще больше затряслись. Агнесса невольно бросила взгляд на крохотное окошко под потолком, но сквозь густую черноту ничего не разглядела.
— Старик, иди, узнай, — мать толкнула отца в бок.
Тот, хромая, заковылял к выходу.
— Кто там? — крикнул он.
— Годин, открывай, это я, Зиман.
Зиман, их сосед, тоже собирал на Ярмарку дочь Лею. Агнесса радовалась, что, если выберут ее, она будет не одна в дальнем походе, видеть рядом лицо подруги приятно и спокойно.