Прошло минут пятнадцать, прежде чем Марджори почувствовала, что понемногу приходит в себя. Все это время она читала себе суровую лекцию по поводу того, что необходимо держаться как можно дальше от этого непонятного мистера Раштона. Может быть, дело было в том, что она проводила мало времени в обществе джентльменов и не знала, что там у них принято. Может быть, она впервые в жизни получала удовольствие, но, как бы то ни было, ее сердце было крайне уязвимо. Если она не проявит разумную осторожность, то скоро весьма об этом пожалеет!
Поэтому, начиная с этого момента, она постарается не обращать на Раштона внимания. Ничего хорошего не выйдет, если общаться с мужчиной, обладающим значительным опытом жизни, чьи цели ей непонятны и, уж конечно, не принесут ей счастья в будущем.
15
Грегори Раштон шел быстрым шагом, гулко стуча каблуками по мощеной дороге. Учитывая его возбужденное состояние, путь от «Полумесяца» до его жилища рядом с купальнями казался совсем коротким.
Что, черт возьми, с ним происходило?
Он никогда не собирался так обращаться с Марджори! Никогда. Он только хотел узнать правду обо всех этих слухах, только и всего.
В тот момент, когда она все ему объяснила, следовало немедленно уйти. И если сказать всю правду, то, как только он узнал, что ее тети нет дома, надо было оставить свою визитную карточку и уехать, вместо того чтобы настаивать на встрече с Марджи. Чего ради ему взбрело в голову навязывать ей свое присутствие?
Он с силой ударял тростью по камням, с трудом сдерживая крик ярости, бушевавшей в его груди. Но вокруг было столько народу, что он ограничился лишь тем, что ворчал и бормотал про себя, каким ужасным бедствием может оказаться женщина, в особенности красивая и искренняя, для здравого смысла и разума мужчины.
Черт побери! Что ж, он не поддастся Марджори, как бы она его ни интриговала. Он покачал головой, когда подумал о ней, ошеломленный своим интересом к молодой женщине, явно не соответствующей его идеалу. Да ведь она, кажется, была в на редкость неприглядном платье, как будто специально его выбрала. И прическа… боже, что у нее была за прическа? Какое-то воронье гнездо на голове! И все же, когда она признавалась в своем неблагоразумии, он мог думать лишь о том, как прекрасны при утреннем свете ее фиалковые глаза и как он снова хотел ее поцеловать. Вот ведь дьявольщина!
Он снова ударил тростью по тротуару!
Черт бы все это побрал! Все выглядело так, как будто он заехал к Марджори только затем, чтобы заключить ее в объятия и понять, был ли их первый поцелуй обыкновенной случайностью или она в самом деле охотно ответила ему взаимностью.
Теперь он, без сомнения, подтвердил первоначальное впечатление о ней. Он не зря счел ее пламенным, живым, полным сил созданием, которое разбудило его потаенные желания, сдерживаемые годами.
Отличное утешение! Желать женщину, с которой он решил не иметь ничего общего!
Миссис Вэнстроу с чувством огромного облегчения узнала, что одна из лошадей ее экипажа потеряла подкову сразу после того, как они отъехали от зала для питья минеральной воды. Поэтому у нее не возникло необходимости ломать себе голову и изобретать предлог, чтобы вернуться домой позже одиннадцати и опоздать на встречу с мистером Раштоном. Ее сердце забилось при мысли о неких возможностях, касавшихся Марджори и Раштона. Он явно интересовался ее племянницей, как бы ни пытался это скрыть. И если она устроит такой блестящий брак своей дорогой Марджори, то, разумеется, по праву воспользуется всеми открывающимися преимуществами.
Хотя ее кучер немало удивился, услышав, как хозяйка настаивает на том, чтобы проделать утомительный путь в гору к «Полумесяцу» в портшезах вместе с Дафной, он только поклонился и пообещал, что проследит за тем, чтобы лошадь должным образом подковали перед тем, как ландо вернутся в конюшни. Кучер направился к ближайшей кузнице, миссис Вэнстроу и Дафна устроились в тесных портшезах.
Миссис Вэнстроу, правда, не понравилось, как стонут и ругаются носильщики, взявшись за ручки портшеза, но она была рада часок-другой провести без Дафны. Ее племянницы предоставили ей немалую пищу для размышлений, так что ей хотелось подумать без свидетелей. Она сузила глаза и принялась кое-что прикидывать в уме.
Лорд Сомерсби, густо покрасневший и потрясенный до глубины души, подошел к Дафне спустя три минуты после своего прибытия в зал для питья минеральной воды. Он делал это каждое утро всю неделю, если, конечно, рядом не было Раштона. Если Раштон присутствовал, то Сомерсби совсем не обращал внимания на Дафну. Если его постоянное мечтательное выражение лица, появлявшееся каждый раз, когда он подходил к ее племяннице, не доказывало его страстной увлеченности, то явным подтверждением служило то, что раньше виконт пил эту воду всего лишь раз или два за сезон.