В комнате стояла гнетущая тишина. В гостиной почти не было мебели, кроме деревянного стола, двух стульев и соломенного матраца, прикрытого потертым одеялом. Все здесь было серым, не считая единственного цветного пятна — в виде куска пурпурного ситца над окном. Ей захотелось убежать, она испытала странное чувство тревоги. Ее рассудок, казалось, ослабел. Она посмотрела на мальчика, потом на кровать, потом на ситец с узором из цветов, потом на пустые стулья и снова на мальчика.
— Где твоя мама? — спросила она шепотом, отчего-то боясь говорить громко.
Он указал на вторую комнату.
Марджори услышала, как оттуда раздался хриплый шепот.
Чувство ужаса не давало ей сдвинуться с места, пока Чарли не взял ее за руку и не повел на звук.
Марджори остановилась на пороге. Она поняла, что Уинифред близка к смерти. Она лежала на красивой кровати из красного дерева — без сомнения, единственное, что у нее осталось от когда-то успешного замужества. На кровати лежало красиво вышитое покрывало из белого полотна, и окно было завешено куском легкой белой кисеи. О серьезной болезни свидетельствовали темные пятнышки на подушке и более светлые красные пятна на платке.
Покрывало почти полностью скрывало фигуру Уинифред, так сильно та исхудала. Единственным признаком жизни можно было назвать открытые ввалившиеся глаза.
Марджори застыла в дверях как вкопанная, уставившись в эти ввалившиеся глаза, оцепенев при виде призрака смерти, готового забрать ее подругу. Пока Уинни наконец не закрыла глаза и не вздохнула, Марджори не могла сдвинуться с места.
Наконец Марджори удалось стряхнуть с себя оцепенение. Она быстро отложила в сторону свою сумочку и сняла желтые лайковые перчатки, положив их на столик у кровати.
— Уинни! Уинни! — вскричала она. — Почему ты не послала за мной? Ты ведь знала, что я сейчас же приду! — Она немного откинула покрывало и нежно погладила Уинни по голове.
Слабая рука потянулась к ней, нашла ее руку и слегка сжала пальцы. Уинни улыбнулась, но ничего не ответила.
— Что я могу для тебя сделать? — спросила она, чувствуя себя совершенно беспомощной. — Ты хочешь есть? Тебе холодно? Только скажи мне, что я могу сделать!
В ответ Уинни покачала головой. Марджори подозревала, что, если ее подруга заговорит, это вызовет у нее еще один крайне мучительный приступ кашля. Ее подозрение оправдалось, когда Уинни наконец собралась с силами и прошептала:
— Чарли не ел уже несколько дней. Он боится выйти один из дома. У меня осталось пять фунтов… от… моего заработка. Я так была рада, что у меня есть работа. В самом деле… — Приступ кашля после этой речи, которая явно была слишком длинной для Уинифред, потряс ее слабое тело, которое скорчилось под одеялом.
Марджори смотрела на подругу, впав в отчаяние в ожидании конца этого ужасного приступа. Когда Уинни снова смогла дышать, хотя и прерывисто, Марджори сказала:
— Я позабочусь о Чарли. Не беспокойся за него. Я возьму на себя заботу о нем.
Марджори увидела, что из закрытых глаз Уинни потекли слезы.
Она на минуту оставила Уинни и пересекла комнату, чтобы открыть окно и позвать Раштона. Он посмотрел на нее, подняв голову и держась за шляпу, чтобы та не упала с головы. Она крикнула, что сейчас пошлет к нему Чарли и чтобы он немедленно накормил мальчика! Раштона явно поразило ее распоряжение, и он хотел вступить в спор, но Марджори не собиралась препираться с ним, когда их мог услышать весь Бат.
Она закрыла окно, взяла листок бумаги с письменного стола напротив кровати и написала записку, в которой объясняла, в каких ужасных обстоятельствах оказалась Уинни, подробно остановившись на том, что мальчику совершенно необходимо поесть.
Она знала, что в кошельке у Раштона наверняка хватит денег, чтобы купить еду для сотни мальчиков, но все же положила в сложенное письмо один фунт. Марджи была уверена, что он без колебаний заплатит за завтрак Чарли, но не хотела чувствовать себя ему обязанной — у нее не было права злоупотреблять его состраданием.
Марджори вернулась в гостиную, где Чарли лежал на своей соломенной постели. Теперь-то она поняла, что голод сделал его взгляд тусклым. Она взяла его за руку и велела идти к Раштону, отдать ему письмо и пойти вместе с этим нарядным джентльменом, куда тот пожелает.
— Мистер Раштон отведет тебя туда, где ты сможешь поесть. Поэтому будь хорошим мальчиком, и, может быть, он позволит тебе править лошадьми.
— Позволит? — спросил Чарли почти с интересом, глаза у него засияли. — А я так хочу есть.
— Да, дорогой, знаю. Но мистер Раштон об этом позаботится. Так что иди и запомни: делай так, как он скажет!
Чарли улыбнулся и вдруг обнял ее, отчего глаза Марджори наполнились слезами. Он взял письмо, вежливо поблагодарил ее и поспешил в коридор. Эхо его шагов громко раздавалось на лестнице, пока мальчик спускался на первый этаж.
Через неделю Уинифред умерла.