– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила Верити.
– Спасибо, нет, миссис Озборн, – ответила Кейт Пескоу. – Осталось только добавить немного джема, и все будет готово.
– На вид они очень вкусные, – сказала Верити, глядя, как Кейт кладет в середину каждой оладьи по ложке джема и посыпает сахаром.
– Да, и очень быстро разойдутся, – кивнула бабушка.
– Я действительно пришла некстати, – сказала Верити и поднялась, чтобы уйти. – У вас какое-то семейное торжество? Извините, что помешала вам.
– Садись, Верити Озборн, – приказала бабушка. – Это не торжество. Просто масленичные проказники.
– Что?
Кейт рассмеялась, увидев смущение Верити.
– Не думаю, что где-нибудь еще в стране отмечают день масленичных проказников.
– Насколько я знаю, нет.
К смеху Кейт присоединился смех бабушки. Ее полное тело колыхалось. Верити улыбнулась обеим женщинам.
– Бедная иностранка! – воскликнула Кейт, широко улыбаясь. – Лучше уж мы расскажем ей, бабушка, чтобы она не попала впросак.
Бабушка вытерла глаза тыльной стороной ладони и немного наклонилась вперед, упираясь руками в колени.
– Сегодня последний день масленицы, – начала старая женщина.
– Ах да. Я и забыла, – произнесла Верити.
– В этот день все мошенники-мальчишки со всей округи приходят, называя себя масленичными проказниками, и угрожают неприятностями, если ты не дашь им оладий.
– Ага, неудивительно, что вы так усердно работаете, – сказала Верити. – Я думаю, все остальные женщины тоже дома, пекут оладьи?
– Да, – ответила Кейт, – иначе неизвестно, что эти мальчишки могут натворить.
– Господи, надеюсь, миссис Ченхоллз тоже напекла горку оладий.
Занятые делом руки Кейт застыли. Она бросила на бабушку острый взгляд. Старая женщина покачала головой и зацокала языком.
– Ни один масленичный проказник не ходит в Пендурган, Верити Озборн.
– Да, конечно, – кивнула Верити. – Я должна была догадаться. Но не думаете ли вы...
– Эй! Эй! Эй!
– Вот они, – сказала Кейт.
Она положила последнюю готовую оладью на блюдо и стряхнула с рук сахар. Бабушка встала и выглянула за дверь. Там собралась толпа мальчишек. Их было примерно тридцать или больше, всех возрастов, разного роста.
– Что вам надо, бездельники? – спросила бабушка.
К восторгу Верити, мальчишки начали скандировать:
Я мальчишка-озорник,
Я стесняться не привык.
Дай блинов и будь спокойна,
Ничего не тронем в доме.
Не расплатишься блинами.
Разнесем всю дверь камнями.
– Возьмите же оладьи, если это оградит нас от вашего озорства, – сказала бабушка.
Она открыла нижнюю половину двери и шагнула из дома. Бабушка держала блюдо перед мальчишками, которые толкались, пинались, визжали и смеялись, разбирая оладьи, и следила, чтобы каждый получил свою долю. В мгновение ока блюдо опустело.
Шумная толпа быстро рассеялась, набитыми ртами выкрикивая «спасибо». Маленькая рыжеволосая фигурка, которая до того пряталась в толпе, вышла вперед. Вымазанный джемом рот хитренько ухмылялся.
– Миссис Озборн! – крикнул Дейви. – Я масленичный проказник!
Верити наклонилась и взъерошила копну рыжих волос.
– Ну конечно!
– Папа говорит, в этом году я достаточно взрослый. Мы напугали вас?
– Чуть не до смерти, – сказала Верити и притворно задрожала, а Дейви завизжал от восторга. – Ты бы лучше бежал догонять других, а то не достанется оладий.
Дейви быстро обнял Верити и понесся вниз по тропинке к следующему дому.
Верити помогла Кейт убрать в комнате следы стряпни, потом они передвинули стол к стене, где он обычно стоял. Женщины пододвинули три стула поближе к огню и сели, вытянув ноги к очагу. Кейт оставила три оладьи, и теперь женщины наслаждались ими, запивая чаем.
– Этот рыжий, видно, любит тебя, – сказала бабушка.
– Да, – Верити. – Мы с Дейви большие друзья. Я рада, что он смог выйти из Пендургана и участвовать в этом развлечении.
– Мальчишки всегда так развлекались, – сказала бабушка.
– Джеймс тоже?
Бабушка искоса глянула на Верити:
– Опять Джеймс. Вечно ты о нем, Верити Озборн.
– Извините, – сказала Верити, наклоняя голову в надежде спрятать запылавшие щеки, – но вы говорили, что знаете его с рождения. Просто я думала...
– Да, он тоже был масленичным проказником, как и все остальные, – кивнула бабушка. – И какая разница, что он из большого дома? Он бегал по Сент-Перрану вместе с другими мальчишками.
– А как жили в Пендургане до того, как начались все эти неприятности? – спросила Верити.
Гонетта рассказывала ей о старых рождественских традициях в Пендургане с пантомимами и пением гимнов, о традициях, которые прервались после трагического пожара. Это был еще один из путей, при помощи которого Джеймс поддерживал свою дурную репутацию: он не давал возможности выполнять старинные обычаи. Зато короткое время, что Верити здесь провела, она узнала, что у корнуэльцев было очень много традиций. Может быть, хорошим шагом в сторону изменения отношений было бы возрождение этих обычаев?
– Я полагаю, – продолжала Верити, – люди на самом деле время от времени приходили к большому дому по особым случаям. Вряд ли они обходили его стороной, как делают это сейчас.
Бабушка скрестила руки на полной груди и поджала губы. Она долго молчала, прежде чем ответить.
– Нет, так, как сейчас, было не всегда, – заговорила она. – Всю мою жизнь старый Пендурган был хорошим домом, где собирались прекрасные люди. Как же мы любили, когда нас туда приглашали! Мы мылись, надевали свою лучшую воскресную одежду и гордились, что идем в большой дом.
– Я тоже это помню, – сказала Кейт. – Хорошее было время.
– Когда вы приходили? – спросила Верити. – На Рождество?
– Да, на Рождество, – ответила бабушка, – и на ежегодный завтрак арендаторов, и, конечно, на...
– На празднование Иванова дня! – вмешалась Кейт. – Ой, вот это было веселье!
– В Пендургане устраивали праздник? – спросила Верити.
– Потрясающий! – воскликнула Кейт. – Каждый год накануне Иванова дня. Это было чудесно! Я скучаю по этому празднику, правда.
– Расскажите мне о нем, – попросила Верити.
Ей в голову пришла мысль – дикая и в то же время чудесная, – которая укоренилась и начала расти, подпитанная рассказанными историями.
– Ты, наверное, сошла с ума?
– Надеюсь, нет, – сказала Верити в ответ на вспышку Агнес Бодинар. – Думаю, нет. Я слышала, что праздник в Пендургане был главным событием года в округе и даже за ее пределами. Стыдно, что такая всеми любимая старая традиция ушла в прошлое.
Агнес презрительно фыркнула:
– Она ушла в прошлое, потому что никто во всей округе и во всем Корнуолле теперь не захочет иметь дело с Пендурганом. – Агнес посмотрела на Верити и взглядом как будто подстрекала ее возражать. – Забудь об этом несчастном празднике. Никто не придет.
Когда Верити небрежно сообщила о своем намерении возродить праздник накануне Иванова дня, Джеймс замолчал как оглушенный. Конечно, он знал, о чем она говорит. По непонятным ему причинам Верити задалась целью изменить чувства и мысли местных жителей по отношению к нему, восстановить его испорченную репутацию. Идея возродить праздник взволновала Джеймса больше, чем он мог ожидать.
Возрождение летнего праздника было смелой затеей, которая, так или иначе, принесла бы существенные результаты. Если планы Верити провалятся, то она будет страдать больше, чем Джеймс, уже привыкший к страху и ненависти своих людей. Но если ее планы будут иметь успех... От одной этой мысли у Джеймса защемило сердце.
Давным-давно никто, кроме Алана Полдреннана, не навещал Пендурган. Джеймс предпочитал держаться особняком от местного общества. А хотел ли он на самом деле жить ото всех в стороне?