- У тебя же утром совещание?
- Я его отменю, а ты в девять тридцать будешь на остановке в горпарке, кстати, где кооператив этот?
- Рядом, второй сельмаш.
На следующий день, не успела Луиза уехать на службу, как Илья, быстро одевшись, поехал к Гансу. И, к счастью, застал его дома.
- Здорово.
- Здорово, здорово, коль не шутишь,- ответил Ганс,- что-то ты рановато, стряслось что?
- Ганс! У тебя по-соседству строительный кооператив есть, ты председателя знаешь?
- Гришку-армянина? Как же, конечно, знаю, а что, толкнуть есть что?
- Есть. Как он мужик?
- Нормальный, я через него одно дельце провернул, взял он немного, клиентов честных подогнал. Одним словом, могу сказать только хорошее.
- Катим. Луизу надо срочно дурануть.
- И где ты таких воздушных телок находишь? Покажи место, может, и я чего-нибудь себе откопаю.
Гриша оказался человеком и дела и слова. Илья договорился с ним на три тысячи. Пятьсот рублей Луизе, остальные ему.
- А отдаст за пятьсот? - спрашивал Гриша.
- Отдаст, скажешь товар темный, без документов, хлопот, мол, с ним будет много, так как частые ревизии из исполкома посылают делать, и вообще, она не шарит в этих делах.
- Добро, веди овцу,- согласился председатель. Час спустя Луиза выходила из кооператива.
- Ну, что? - спросил Илья.
- Да ну их, эти армяне жадные, слов моих нет, начал: товар темный, документы, ревизия, как будто я дура и не понимаю, что цену сбрасывает.
- Так что! Продавать не будешь?
- Придется, ведь я уже распоряжение всем дала собраться в одиннадцать возле танкового училища, да и пятьсот рублей тоже деньги, тем более в военторг телевизоры цветные пришли. Возьмем телевизор, а, Илюша, добавишь двести рублей?
- Да ты что! - возмутился Илья.- На хрена мне твой телевизор, ты мне долю должна дать, а не я на телевизор добавлять, тем более все, что в квартире, твое, и я не собираюсь иметь общих вещей. Если на то пошло, то я покупаю магнитофон, можешь слушать, но вещь эта будет чисто моя, хочу, продам, хочу, сломаю.
- Тогда вообще ничего не получишь! - взбесилась Луиза.- Такого клиента я и без тебя могла найти,- и, гордо подняв голову, потопала в часть.
- Борзеет? - спросил подошедший Ганс, глядя вслед удаляющейся Луизе.
- Ничего, я ей преподнесу маленький акт мести, после которого она будет пребывать в панике с чем-нибудь получше, чем мираж в три тысячи рублей.
В одиннадцать часов Илья прошел на задворки складов, и ему представилась дивная картина: Луиза, спиной к нему, пыхтя, волоком тащила две восьмиметровые трубы.
- Руки вверх! - крикнул Илья.
И Луиза, бросив трубы, чуть не выпрыгнула из трусиков. Тело ее свело судорогой, и она медленно, всем корпусом, растопырив руки, повернулась к нему и стояла, широко раскрыв глаза, словно ждала, что вокруг ее возлюбленного появится ореол, и боялась пропустить столь торжественный момент. И лишь спустя полминуты выругалась:
- Ты что?! Рехнулся, что ли?
- Брось, Луиза, ты классная баба, и я просто забочусь о целости твоей шкуры, тем более в такой момент, когда ты воруешь. Должен ведь хоть кто-нибудь на стреме тебя подстраховать.
- Лучше бы помог, чем болтать.
- Ты большая девочка и вполне можешь самостоятельно сделать эту работу, кроме того, у меня есть маленькое дельце и мне некогда,- с этими словами Илья, повернувшись, пошел к воротам своей спокойной вразвалочку походкой.
В половине двенадцатого Луиза, лихо подкатив на "КамАЗе" к кооперативу, нажав резко на тормоза, вышла из машины.
- Герр-майор прибыла,- сказал Ганс Илье (они в то время наблюдали за Луизой из-за живой изгороди через дорогу).
Не успела Луиза войти в кооператив, как оттуда вышел зам Гриши Акоп и, заглянув в кузов, подошел к Илье, отдавая деньги.
- Две с половиной, как договорились.
- Спасибо, Акоп,- ответил Илья, взяв деньги.
- Ну что! Валим в кабак? - предложил Ганс.
- Подожди, я хочу Луизу достать до самого больного нерва.
Рабы кооператива разгрузили машину за две минуты, и Луиза открыла дверь кабины, чтобы уехать, но увидела в десяти метрах от нее Илью, вяло пересчитывающего деньги. "Обманул!" - осенило ее. Ничто не могло так вывести Луизу из себя, как потеря денег. Она в настоящий момент пребывала в такой ярости, что готова была начать войну с Америкой. И, подойдя к Илье, она сладким голосом, как азотная кислота, высказала:
- Подлая тварь! Ты еще пожалеешь об этом. Вечером, когда Ганс с Ильей культурно отдыхали за ящиком вина, перед ними, как из-под земли, возник здоровенный мент. Властный тон, вышколенная осанка, под милицейской фуражкой, которую он не снял, находясь в помещении из-за отсутствия воспитания, виднелось разгоряченное лицо. Его глаза выражали самоуверенность, которая приходит к людям, облеченным властью.