- Дело крупное, ты замешан в пропаже ста компьютеров, и выпутаться из этого только я могу помочь.
- Ваша контора и вам подобные - это последнее из всего, что может помочь человеку.
- Не веришь? Я сейчас тебе докажу, сейчас приведут свидетеля.
"Ботва, - догадался Илья, - время тянет, ничего у него нет, а повесить это дело не сможет, Степаныч не даст". В это время раздался телефонный звонок, и опер, однозначно ответив: "Да, да",- положил трубку.
- Извини, Сейфульмулюков, я ошибся. Неясное предчувствие опасности появилось в душе у
Ильи, он отлично знал, что опера не из тех, кто так ошибается.
- Так я свободен? - спросил Илья, вставая со стула.
- Да, да, свободен.
Илья собрался уже открыть дверь, как его остановил опер.
- Ах, да, забыл. Зайди, пожалуйста, к инспектору Чарыеву, последняя дверь по коридору направо. Он тебя долго не задержит, ему кое-какие формальности навести нужно.
Выйдя в коридор, он хотел свернуть на выход, но на лестничной площадке ему путь преградил адвокат.
- Внизу предупреждены, тебя никто не выпустит. Я зайду к Чарыеву, ты зайдешь после меня, так как тебя уже будет ждать Рябчиков, твой старый знакомый, чтобы проводить в ИВС. В кабинете я тебе задам пару незначительных вопросов, старайся затянуть с ответом, чтобы пробыть в кабинете две минуты, я попрошу подождать тебя в коридоре, за это время Рябчикова отошлют на минуты три, и тебе за это время нужно выйти вниз к заднему входу со двора и лечь на полик красных "Жигулей", они у входа. Тебя вывезут с территории, и делай ноги. И через два месяца я жду, с богом.
- А Ганс как?
- Все, отпустили Ганса, не переживай.
Как и говорил адвокат, не успел Илья приблизиться к кабинету, как из открытой рядом двери вышел Рябчиков и с ухмылкой на лице встал у кабинета.
Илья, войдя к инспектору, широко открыл дверь, чтобы Чарыев увидел Рябчикова.
Не успела дверь кабинета закрыться, как к Рябчикову подошел капитан и послал его к замначальника милиции, с которым Степаныч договорился. Илья, выйдя от инспектора, мимолетно взглянув на капитана, спокойно пошел вниз по лестнице и, выйдя во двор, влез в машину.
Рябчиков, обернувшись меньше чем за две минуты, спросил капитана:
- Выходил кто-нибудь?
- Да нет вроде,- ответил тот и пошел вниз. Спустя две минуты они выезжали из девятого микрорайона.
- Послушай, капитан! - спросил Илья.- Что, Степаныч не может зажать какого-то инспектора? Ведь у него все завязано.
- Прошли те времена, он русский, и многое сейчас для него ограничено, а тебе вот что скажу, езжай куда-нибудь по Чимкент или Ош, там как-никак другие республики, и подчиняются они, соответственно, своим ведомствам. Пропишешься и жди, до Ташкента недалеко, вот телефон,- он протянул карточку с телефоном,- позвонишь ровно через два месяца. У них на тебя ничего нет, единственное, здесь в республике они могут тебя обязать подпиской о невыезде, пока не сфабрикуют дело, а здесь, в Чирчике, вообще без всякой подписки могут держать. Через час я за тобой заеду и отвезу в Сарагач, оттуда на автобусах. Никому дверь не открывай, я просигналю четыре раза, только тогда ты выглянешь с лоджии, чтобы убедиться, что это я, ты же к матери сейчас, если я не ошибаюсь, или к этой потаскухе.
- К матери, конечно, вещички у меня на взлете там лежат.
- Вот и отлично, меньше глаз - лучше.
Возле Нижнекомсомольского моста Илья пересел на автобус шестого маршрута, а капитан, развернувшись, поехал обратно в отделение. "Так,- рассуждал Илья,- Степаныч хочет за счет меня сделать большие деньги, старость обеспечить, что ж, ясно, в Россию пустым сваливать не резон". Но только Интендант не собирался ехать в Казахстан. Хрен на хрен менять, только время терять. "Надо срочно в аэропорт и подальше отсюда",- и только теперь вспомнил, что денег у него и рубля не наберется. Надо было что-то предпринимать. Мозг заработал интенсивно. Перебрав в голове все, откуда можно выкрутить деньги, он остановился на Луизе. С этой стервой надо было проститься так, чтобы она его на всю жизнь запомнила, и ударить по самому больному. А самым больным для нее были деньги.
Илья проклял тот день, когда плюхнулся с ней в постель, и сошел с автобуса со словами: "Ноги, мои ноги, спасайте мою ж..."
Войдя в дом, Илья быстро собрал чемодан и, перекинув пальто через руку, вышел из квартиры. Спустившись на первый этаж, наткнулся на ждавшего его Рябчикова с арматурой в руках. Рыжий мент пошел на Илью, сжимая свое орудие в правой руке. Илья пришел к выводу, что в безвыходном положении всего два выхода, либо черт съест тебя, либо ты черта, и, выбрав второе, широко открыв глаза, посмотрел ему через плечо. Рыжий клюнул на эту удочку и на мгновенье обернулся. Этого времени хватило Илье пнуть его между ног и, бросив вещи, схватив упавшую из его рук арматуру, познакомить его с эффективностью собственного оружия, ударив по голове и пришибя мозги, показать ему тьму ада. В этот момент в подъезд вполз на полусогнутых наркоман Жора из сорок девятой квартиры. Опершись на стенку, он ничего не видящими глазами после очередной дозы солутана, расстегнув ширинку, стал мочиться рыжему прямо на голову. Илья, взяв вещи, стал боком обходить соседа, чтобы не нарушить столь торжественной освежающей процедуры.